– Битси познакомилась с Гарольдом Грейнджером на частном просмотре какого-то фильма. Они сразу понравились друг другу, но она не сразу пошла на сближение. Он был на десяток лет старше, вдовец, имел взрослых сына и дочь. После Рэя она с трудом могла кому-то доверять. Ее беспокоила и разница в возрасте и груз прошлого, который тянулся за ними обоими. Но более всего ее смущала огромная пропасть между ее миром и его. Битси рассказала Гарольду, откуда и как она тут появилась, но он, кажется, не придал этому серьезного значения. Однако в один прекрасный день он все же должен был осознать, что Битси собой представляет, что она, по сути дела, все та же сомнительная и убогая деревенщина. И тогда уйдет от нее.
Но Гарольд ее как-то переубедил. Они подружились и в конечном итоге стали больше чем друзьями. К тому времени, когда я познакомилась с Битси, они уже три года были женаты. Гарольд устроил сказочную свадьбу в отеле «Карлайл», а медовый месяц они провели на моторной яхте у побережья Далмации. В качестве свадебного подарка он купил таунхаус на Саттон-плейс и нанял самого модного дизайнера, чтобы его заново оформить и обставить. Битси описывала все эти события с пораженным и радостным видом ребенка, которому на Рождество подарили настоящего живого пони.
Я прямо-таки наслаждалась нашими встречами и разговорами. Но, как обычно случается, вскоре мы разошлись, пошли каждая своим путем. Сэм подрос, колики у него прекратились, он теперь спал по два раза в день, прямо как ангелочек. Я писа́ла, пока он спал, и – вот чудо из чудес! – мне начали приходить от издателей хвалебные и поощрительные отзывы вместо стандартных отказов. За этим последовали и первые публикации – мой короткий рассказ был напечатан в журнале «Эллери Куин».
Шеф Джеймса в его больнице получил место декана факультета в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и разрешил нам взять в субаренду его солнечную квартиру с двумя спальнями в Тертл-Бэй – за сущие гроши. Я по-прежнему высматривала Битси, когда выводила Сэма на прогулку, но встречались мы редко. А когда я все же на нее налетала, мы лишь быстренько здоровались. Каждый раз мы говорили, что надо бы встретиться, но это редко случалось.
Несколько месяцев спустя я нашла у себя под дверью фирменный конверт. В нем было приглашение от Битси, написанное ее летящим почерком. Ее соседи Броутоны устраивали вечеринку в честь Гарольда, и она приглашала нас принять в ней участие. Эти Броутоны жили в самом большом частном доме на Саттон-плейс, четырехэтажном кирпичном особняке в георгианском стиле, построенном когда-то для дочери миллионера Джей Пи Моргана, Энн.
Мы с Джеймсом сомневались, стоит ли нам туда идти. Мы же будем там как вороны, залетевшие в высокие хоромы, среди этих миллионеров, приятелей Гарольда. Нам нечего было надеть, соответствующего такому уровню, там же все будут в шмотках
Моя сестра Морин и ее муж Фрэнк к этому моменту владели процветающим риелторским агентством и добились значительных коммерческих успехов. Морин настояла, чтобы я взяла ее любимое вечернее платье с длинной юбкой работы Оскара де ла Ренты. И дала мне также подходящие туфли и сумочку от Джудит Лейбер в виде красной розы. Я чувствовала себя как настоящая принцесса! А Джеймс был моим принцем – щеголял во взятом напрокат смокинге.
Вечер оказался необычайно теплым для начала апреля, дул лишь легкий ветерок, приносивший аромат лилий. Официанты в белых куртках разносили шампанское и канапе. Вечеринка проходила в саду, выходившем на Ист-Ривер. По ней туда и сюда плыли, следуя за буксирами, огромные баржи, между ними сновали катера. Низкая кованая ограда по всему периметру сада была уставлена маленькими фонариками. Струнный квартет играл приятную музыку – концерт Брамса, «Канон» Пашельбеля, «Император» Гайдна. Интересно, как такие детали западают в память. Исчезновение Битси оставило об этом вечере неизгладимую память, словно запечатало его в янтарь.
Там были и взрослые дети Гарольда. Трей выглядел более жесткой и грубой версией отца. На его руке повисла все время улыбающаяся блондинка в мини-платьице из золотистой парчи и сверкающих туфельках на каблуках, похожих на стилеты. Дочь Гарольда, Марисса, явилась одна, в джинсах, в свободной белой рубашке и ковбойских сапожках. Оба держались с ледяным, презрительным видом – явный признак семейного раздора.
Я старалась проникнуться и понять эту незнакомую мне среду и ее экзотических обитателей, когда наконец заметила Битси. Она стояла в тени огромного дуба и смотрела в сторону реки. Я заколебалась, решив, что она, может быть, хочет некоторое время побыть в одиночестве, но что-то заставило меня все же подойти к ней.
Я спросила, все ли у нее в порядке, и она обернулась и уставилась на меня этими своими глазищами цвета лунного камня.
