Но на всякий случай подруги решили устроить представление, дабы отвлечь любопытных селян от передвижений Марио Берлусконни в дом к мастеру под его кровать. Каждая современная девушка знает: для того чтобы отвлечь, следует развлечь. И делать это лучше всего в полураздетом виде. Мимо оголенной амазонки, подставляющей солнцу молодое ухоженное тело, никто не пройдет равнодушно. Обязательно посмотрит на нее, на амазонку, а не на пробегающего огородом итальянца.
Куда конкретно пробегать, Марио не знал, хотя не раз бывал в доме Пелагеи, посещать спальню мастера ему как-то не приходилось. Теперь представилась такая возможность, в провожатые с ним собралась, естественно, Анжела. А бегать и развлекать народ голым телом досталось Оле.
– Не ерепенься, Муравьева! – выговаривала подруге Анжелка. – Пойми, что своей наготой ты спасаешь жизнь хорошему человеку…
– А нельзя ли спасти ему жизнь чем-нибудь другим? – интересовалась Ольга.
– Нельзя, – мотала головой Анжелка из кустов. – Возвращайся в дом, открой мой чемодан, там выбери себе купальник и парео, возьми черный в розовые розы, чем ярче, тем лучше.
– У меня свои тряпки есть, – пробурчала Оля, направляясь к дому.
Позволить себе передвигаться по деревне в одних купальниках, как это обыденно делается на морском берегу, девушки не могли. Консерватизм местных жителей не позволял расслабиться по полной программе. Правда, к узким шортам и коротким юбкам они уже успели привыкнуть, местные девчонки летом мало чем отличались от горожанок. Разве что Пелагея из-за своей чисто мужской профессии надевала исключительно брюки. Так что выход Муравьевой в одном купальнике произвел должный эффект. Через штакетник редкие прохожие стали бросать на нее заинтересованные взгляды.
– Больше динамики, экспрессии, естества! – звонко шептала ей из малинника Анжелка. – Не стой одиноким чучелом и не будь тупым манекеном, совершай какие-либо движения. Руками, что ли, помаши!
Оля пожала голыми плечами и помахала правой рукой. Получился какой-то жест отчаяния, от которого проходивший мимо нее с бородатым козлом на поводке селянин резко шарахнулся в сторону. Оля постаралась взять себя в руки и снять то напряжение, которое исходило от малиновых кустов. Тропинка, по которой предстояло пробежать итальянцу, была обозрима со всех сторон. Как отвлечь внимание? Ольга принялась махать двумя руками. На большее у нее фантазии не хватило.
Анжела хмыкнула и принялась выжидать подходящий момент для перебежки в дом. Еще немного, еще чуть-чуть помашет крыльями эта ветряная мельница…
Внезапно у калитки появился Баланчин. Такого поворота судьбы не ждала ни одна из подруг. Анжелка снова юркнула в кусты, а Ольга, автоматически отвечая на его приветствие, продолжила махать руками.
– Странное занятие, не находите, Оленька? – Баланчин неотрывно смотрел на ее мелькающие руки.
– Гимнастика Ю-цы-ц, – не моргая глазом, соврала та и скосила этот самый глаз в сторону малинника.
– Что-то я о такой не слышал, – признался художник, продолжая смотреть на руки.
– Это новое веяние в старых традициях, – нервно пояснила Оля, понимая, что от этого гостя просто так не отделаешься. Придется Анжелке с итальянцем долго сидеть в малиновых кустах. – Укрепляет силу духа, поднимает иммунитет, настраивает мысли на нужный лад…
– Что вы говорите? – обрадовался тот, встал рядом с ней и принялся махать руками точно так же.
– Что вы делаете?! – прошипела Ольга, глядя на него.
– Мне, знаете ли, Оля, нужно настроить мысли, – ответил Баланчин и принялся с еще большим энтузиазмом совершать маховые движения.
Оля опустила руки и внимательно посмотрела на художника. Ясно, натура творческая, ищущая, жадно стремящаяся ко всему неизведанному… Но что-то очень сильно напоминало в нем влюбленного идиота, готового ради нее совершать всякие безумства. Она почувствовала, что думать об этом ей чрезвычайно приятно. Пусть совершает, пусть настраивает мысли. Все равно он стоит спиной к кустам, и Анжелка со своим итальянцем могут беспрепятственно перебежать в дом.
– Для лучшего эффекта нужно закрыть глаза и пропеть мантру, – сказала она Баланчину.
– Я готов, – обрадовался тот и закрыл глаза.
Оля кивнула головой Анжеле, и та приготовилась к старту.
– Пойте: «Жил-был у бабушки серенький козлик…»
– Жил-был у бабушки, – начал Баланчин возвышенно, но не выдержал, – вы надо мной издеваетесь?
Сознаться в издевательствах Ольга не могла. Позади Баланчина в этот самый момент на цыпочках передвигались ее подруга и Марио Берлусконни.
– Нисколько, – сказала она, – это русская народная мантра, ее следует петь по утрам. Бабушка козлика очень любила…
– Все-таки странные намеки, – обиделся Баланчин и перестал махать руками. – Я к вам, так сказать, со всей прямотой и откровенностью, а вы издеваетесь!
– Со всей прямотой и откровенностью? – встрепенулась Оля. – Тогда скажите мне, пожалуйста, кем вам приходится Муза?
