– М-да, – процедила Муза, глядя на закрытую дверь, – дело принимает серьезный оборот. Раньше от меня он так быстро не отказывался. Если это та девчонка, – она сощурила глаза, – то победа останется за мной. Но если это та, о которой я ничего не знаю? Нужно задержаться на неделю. Жаль, что я так мало набрала тряпок! Впрочем, Баланчину они всегда не нравились. Он предпочитает естественную, оголенную натуру. И я ему ее предоставлю. – Она разделась и подошла к зеркалу.
Муза осталась довольна ухоженным телом, приводящим в восторг не только художника.
– А если все это слишком серьезно? – спросила она у своего отражения.
Оно нахмурило тонкие ниточки бровей.
– Никаких «если». Нужно верить и добиваться. Я это умею. Баланчину не устоять.
– А она красивая, – произнесла Ольга, задумчиво глядя на дом художника.
– Да, – согласился Антон, – весьма привлекательная особа. Только вот красота – понятие относительное…
– Ой, – улыбнулась Оля, которой почему-то захотелось заплакать, но она сдержалась, – знаю, знаю. Внешность ничего не значит, главное, чтобы человек был хороший, чтобы душа у него была светлая. Вы так только говорите, а сами предпочитаете блуждать в потемках душ красавиц. Вот, представь, Антон Николаевич, меня горбатой и кривой. Полюбил бы ты такую за чистую, светлую душу?
– Представил, – мрачно сказал Антон, – горбатую и кривую.
– И? – не терпелось узнать Оле.
– Но этой горбуньей была бы ты, – рассудительно ответил Антон.
– Кривая, косая, хромоногая…
– Нет, – он притянул ее за талию к себе, – о косых и хромоногих мы не договаривались!
– И все-таки? – Оля не стала отстраняться и серьезно поглядела на философа.
– Полюбил бы, – решительно сказал он и сам отпустил девушку.
– Тогда ты исключение из правил. – Оля почувствовала неловкость, слишком серьезно он ответил.
Впрочем, она тоже спрашивала серьезно.
– Му-му-му! – завопили одновременно Марфушка с Анжелкой.
– Му-муравьева! Куда ты подевалась?! Есть дело, не терпящее отлагательств!
– Мне пора, – бросила Оля студенту и открыла ворота для Марфушки, в калитку та из-за своих габаритов не помещалась.
– Зайду, когда жара спадет, – сказал Антон, уныло глядя на корову.
– Возможно, я составлю тебе компанию… – опрометчиво пообещала Оля и добавила: – Если успею сделать дело, не терпящее отлагательств.
Земляникин обрадовался и погнал двух телок дальше. Если Ольга жила беззаботной деревенской жизнью, позволяя себе лишь немного, совсем чуточку, влюбляться, то у Анжелки существование в Малых Чернушках превратилось в детектив с погонями, сокрытием главного действующего героя и опасной, на грани пистолетного выстрела, самоотверженной любовью. Эта самоотверженность толкала Анжелку на безумные поступки.
– Пойдем, поглядим, что делают мафиози у Туескова! – Ее взволнованное лицо дергалось.
– У тебя нервный тик, – обомлела подруга, – Анжелка, так нельзя! Ты угробишь себя.
– Зато я не дам им угробить Маришку! – заявила та и нырнула в кусты малины. – Ну же, – оттуда показалась ее возмущенная физиономия, – скорее! Пройдем огородами.
Оля вздохнула, огляделась по сторонам и нырнула следом за подругой. А что оставалось делать? Бросать ее на произвол мафиози? А так лишние две руки не помешают. Она сжала кулаки. Не бог весть какое, но все-таки оборонительное приспособление. Хлипкое на вид, зато костлявое. Уж как она врежет этим мафиозникам… Дух авантюризма заразен, он перебрался к ней от Анжелки.
А если старая соседская грымза ошиблась? И эти двое никакие не мафиози. Просто не «русо туристо», приехавшие в глубинку для того, чтобы насладиться среднеевропейской природой и добродушным, хлебосольным народом, ее населяющим. Вот ей же, Ольге Муравьевой, нравится в этой деревне.
Пробираясь через соседскую капусту, прячась за пугало и тонкие стволы яблонь, Оля вздыхала. Ей нравится в деревне. Случилось невозможное. Она уже не спешит отсюда уехать. Сейчас, когда приехала Муза, ей очень хочется задержаться. Зачем? Да просто так. Ей нравится среднеевропейская природа и добродушные, хлебосольные люди, ее населяющие. И это она не о Баланчине! Пусть даже не мечтает. Вот, к примеру, Туесков хлебосольный…
– Сволочь Туесков! Катастрофа, – прошипела Анжелка, подбираясь к его дому на опасное расстояние. – Ни одного кустика ни выращивает! Кругом картофельные поля, будто целыми днями он ест одну картошку. Нас видно издали. – Анжела оборвала картофельную ботву и прикрылась ею. – А так?!
– Впечатляет, – кивнула Оля, глядя на ее желтый полосатый топик, – наводит на мысль о том, что на картофельном поле завелся здоровый колорадский жук, отзывающийся на кличку «Камушкина».
– А что предлагаешь? – Анжела кинулась на грядки и занялась марш-броском.
Оля, пригнувшись, пошла рядом с нею.
– Предлагаю открыто и прямо подойти к Туескову и поинтересоваться его делами и делами его постояльцев. Мы-то ни от кого не скрываемся. Или фоторобот твоей физиономии, как невесты гангстера, уже развешен по всей Сицилии?!
