Сначала всё было хорошо. Мы вышли на путепровод и спокойно двинулись по нему. Если ты на открытой местности, если тебя и так видно, то раз ты выбрал эту дорогу, то иди по ней смело. Суетиться и прятаться уже не нужно. Морда кирпичом и вперёд, как будто каждый день тут ходишь.
Так мы и шли, и думали, что пройдём на ту сторону, так никого и не встретив, пока не преодолели возвышение, и перед нами не открылся вид на весь путепровод. И в дальнем его конце, прямо над «железкой», располагался блокпост.
— Тьфу ты! — с досадой бросил я.
— Это проблема? — заинтересовалась Марта, — я всегда тайными тропами ходила, пряталась, скрывалась. Вот так по дорогам давно не вышагивала. Так что, даже не знаю, что и думать.
— Проблема это или нет, мы выясним, только когда туда дойдём, — сказал я, — по-разному бывает. Иногда блокпосты на въездах в район — это признак порядка.
— А иногда? — заинтересовалась Марта вторым вариантом.
— А иногда просто кто-то пытается собирать мзду за проход, по типу тех парней в парке. Но они совсем топорно это делали, а на блокпостах всё вроде бы имеет какой-никакой официальный вид. Вроде люди не просто так там дежурят, порядок охраняют! — сказал я, — в любом случае сворачивать поздно. Нас уже увидели, и мы будем смотреться глупо, если повернём назад. А ещё глупее, если потом всё-таки решим здесь пройти. Ладно, везде люди, попробуем договориться.
Те, кто дежурил на блокпосте, особого интереса к нам не проявляли, пока мы шли к ним по путепроводу. Я насчитал четверых, по крайней мере, это те, кто был на виду. Но внутри лежащей на боку фуры, которая служила им укрытием, мог поместиться нехилый отряд.
Помимо лежащей вдоль полос движения фуры, остальное пространство было перегорожено мешками с песком или землёй. Обычная практика. Самый доступный строительный материал, которым можно пользоваться без всякой техники.
Когда мы были уже близко, на блокпосте вдруг возникло оживление, но вызвано оно было не нами. Что-то происходило внизу, на железной дороге. Все четверо дежурных подбежали к ограждению и стали живо что-то обсуждать, показывая вниз пальцами. Один поднял охотничье ружьё и выстрелил. Остальные возмутились его поступком и осуждающе загалдели.
Желая понять, что происходит, мы тоже подошли к ограждению и посмотрели вниз.
Картина предстала перед нами довольно странная. Четверо худых, очень высоких, и абсолютно голых людей тащили что-то… мы не сразу разглядели, что именно. Марта поняла первая.
— Это человек! Они тащат человека! Что делать? — она вопросительно посмотрела на меня.
— Ничего, — пожал я плечами, — а что мы можем сделать?
— Ему не нужно помочь? — спросила она.
— Во-первых, если это действительно человек, мы даже не знаем, жив ли он. Во-вторых, мы вообще не понимаем, что тут происходит. Может быть, это один из них умер, и они несут его хоронить. Может такое быть? — спросил я.
— Вряд ли… — с сомнением сказала Марта.
— Вряд ли, но может, — сказал я, — как и ещё множество других вариантов. Мы не будем в каждой бочке затычкой. Если лезть во всё подряд, не протянешь и недели. В течение дня происходит масса всяких случаев. Нужно пытаться избегать участия в них, а не наоборот. Да и что у тебя за тяга во всё вмешиваться проснулась? Я о тебе был немного другого мнения.
— Да нет, я просто ещё не привыкла к новому статусу… ну, статус, конечно, старый, но всё по-новому… ну ты понял. Ты мне объясняй как надо, я понятливая! — серьёзно сказала Марта.
Негромко переговариваясь, мы дошли до блокпоста. Дежурные так и стояли возле бокового ограждения и, облокотясь на него, смотрели вниз. Когда мы были уже в нескольких метрах, бородатый мужик, стоявший ближе всего к нам, повернулся в нашу сторону и сказал:
— Железнодорожники, суки, опять человека поймали. Никакой управы на них нет! — и он смачно выругался.
— А чего же стрелять не стали тогда? — спросила Марта, — только один раз пальнули и всё?
— А смысл? — с досадой сказал мужик, — патроны дефицит, а с такого расстояния, толку ноль.
— А что за железнодорожники? — спросил я, — они раньше на железной дороге работали?
— Да шут их знает, где они работали… вряд ли, конечно. Железнодорожники, потому что живут вдоль железной дороги. Никогда про них не слышал? — удивился мужик.
— Нет, не слышал и не видел, — сказал я, — хотя железки часто по дороге встречаются.
— Не местные, что ли? — спросил мужик, но без всякого негатива и подозрительности, просто поинтересовался.
— Смотря кого считать местным, — сказал я, — если про город говорить, то местные, если про район, то нет.
— Да город уже не котируется. Мы понятия не имеем, что в других частях Москвы происходит. Живём тут, своим маленьким мирком. Вон, например, мы думали, что железнодорожники везде водятся. По всем железным дорогам. А, оказывается, только у нас! Повезло, выходит! — и он разочарованно вздохнул.
— Я не говорил, что только у вас, — поправил я его, — просто мне раньше не попадались, может и есть где ещё. А мы хотели сначала низом пойти, — добавил я.
