Унгер с головой был погружен в работу, когда ему доложили, что новенький бродяга при помощи членов гильдии добыл еды, но отказался платить положенную долю и всё отдал Мамаше. С одной стороны, он чужак и должен был занести им часть. С другой, Мамаша Голди — неприкасаемая, а значит всё безвозмездно переданное ей и так считается долей гильдии воров. Кто здесь прав у простых парней не получается разобраться, поэтому потребовалось мнение уважаемого чародея.
На вопрос почему эти самые «простые парни» просто не объяснили обнаглевшему бродяге правила и не забрали всё, некромант получил абсолютно неожиданный ответ, что это не простой бродяга, а Карх Зубастый — бывший разведчие и ветеран битвы на западной стене. А потом услышал историю, что два дня назад Свистун и Красавчик познакомились на входе в Гнильник с этим бродягой и, не зная кто перед ними, попросили уплатить положенную пошлину. Случилось недопонимание, но конфликт был исчерпан. Забавным было то, что за магом гильдии воров пришёл сам Свистун и он же сейчас рассказал эту историю.
Понимая, что услышанное полная чушь и от него что-то скрывают, некромант надавил на рассказчика и узнал интересные подробности. Двое вооружённых разбойников из местных в пух и прах проиграли бродяге с травмой. Более того, во время боя тот умудрился завладеть ножом Свистуна.
Гость оказался не фраером, как выразился сам Свист, а правильным гоблином и вернул бандиту его оружие. Докладывать своему бригадиру опозорившиеся разбойники не стали. Однако сейчас инцидент затрагивал интересы слишком многих и оставлять вопрос без ответа было нельзя. Помня, чем кончилось знакомство с гоблином, никто не горел желанием решить всё силой. К тому же Унгер узнал, что этот гоблин, отвлекая внимание убил шесть змееголовых, не получив серьёзных ранений, пока остальные быстро наловили лягушек у заболоченного берега озера за Гнильником. Вот из-за чего и возник спор — должны ли они заплатить долю в общак со своей добычи?
В общем становилось понятно, что его зовут исключительно для формальности. Подтвердить умными словами, что всё сделано правильно и неписанные законы гильдии воров не нарушены. В принципе хватало и того, что вся добыча была передана неприкасаемой. То же интересное нововведение Ночной Ласточки.
Поначалу Унгер посмеялся, разумеется про себя, как и многие другие, над идеей появления в трущобах людей, которых запрещено грабить, бить, или даже просто брать с них деньги за покровительство. Назревало недовольство новой ночной птицей, даже несмотря на то, что воры и убийцы Мевина стали чаще есть и реже дохнуть. Всё это попахивало переделом собственности, или новым способом крышевать торгашей и купчишек, однако первым неприкасаемым неожиданно стал жрец-отшельник Рурак.
Тайная от главы сходка (хотя Ласточке доложили о ней, в том числе и сам Унгер) всех более-менее значимых людей Гнильника сошлась на том, что жрец весьма полезен для ночной гильдии, а потому пусть будет этим неприкасаемым. Не последнюю роль в этом сыграло то, что Рурака не нужно и невозможно было ограбить. Он был сумасшедшим и отдавал всё что у него было по первому слову; поэтому у него никогда ничего не было. Посох — первая попавшаяся палка, алтарь — кучка камней, веток и прочего мусора оказавшегося на месте его «храма». Однако этот грязный, голодный оборванец воскресил не одну сотню птенцов, ведь преступникам был заказан путь к обычным жрецам.
С тех пор у Рурака запрещалось что-либо просить, зато вещи отданные неприкасаемому не облагались долей. Вскоре из этого вышел скандал и подарки запретили, так как блаженный жрец мог кинуть драгоценное кольцо в ворону или укрыть от дождя муравейник дорогим плащом с меховой оторочкой.
Ночная ласточка сделала нужные выводы и неприкасаемых стал выбирать воровской сход только единогласным голосованием. Следующими после жреца были уважаемые в трущобах и действительно талантливые ремесленники. Поняв откуда дует ветер многие торгаши попытались подкупить воровских главарей, но для того и придумано было правило о единогласной поддержке кандидатуры. В итоге заветный статус получали лишь те, кто действительно был нужен Гнильнику и приносил пользу его обитателям. Последней неприкасаемой и первой среди бродяг стала Мамаша Голди. Не смотря на напускную жадность, с появлением орчанки в трущобах даже самый бедный и обездоленный оборванец знал, что от голода не умрёт.
***
