– Чтобы не расслаблялся, – спокойно отозвался император. – Если бы у его людей был хоть один шанс распознать подмену, и они бы его проморгали, Тарис мог лишиться моего доверия. Но, как ты уже слышал, ни он, ни его люди не могли определить подменышей.
– Зато я мог…
– Верно, – опасно прищурился его величество, но я не отвел взгляда. – Я хочу знать: почему тебя не было рядом, когда подменыши все-таки объявились?
Я заколебался, но потом все же решил не врать.
– Потому что я – ваша тень, а не вашего сына, ваше величество. Потому что вы не отдали четкого приказа. И потому, что дали понять: моей первоочередной задачей является поиск леди, которая на днях сумела свободно попасть в императорские покои. А все остальное вы оставили на мое усмотрение.
– Правильно, – так же спокойно признал император. – Ответственность за действия тени несет исключительно ее владелец. В том числе и за не отданный или неправильно отданный приказ. Но ты ведь не все мне сказал?
– Да, ваше величество. Вы велели вмешиваться лишь при непосредственной угрозе жизни вашему сыну. Исходя из того, что я о нем узнал, за него не нужно было опасаться. Он сильный маг и хороший воин. Кроме того, рядом находилась его личная охрана и госпожа эль Мора, в чьих способностях защитить себя и других я не сомневался. Поэтому я рискнул оставить его высочество, чтобы заняться поисками той леди самостоятельно.
– И как, успешно?
Уловив насмешку в голосе императора, я насупился.
– Нет, сир.
– Почему «нет»? В конечном итоге ведь именно ты определил подменышей.
– Это произошло позже, чем мне бы того хотелось. А сложившаяся ситуация все же могла представлять угрозу для вашего сына.
– Я не отдавал тебе приказа уберечь Карриана любой ценой.
– Верно, сир. Но вам бы вряд ли понравилось, если бы его сегодня убили.
Император ненадолго прикрыл глаза.
– Ты и прав, и не прав, Мар, – наконец, уронил он в наступившей тишине. – Я действительно дал расплывчатые указания, поэтому ты волен был поступать по собственному усмотрению, а любая твоя ошибка все равно легла бы на мои плечи. Но дело в том, что я… сам пока не знаю, что именно хочу от тебя получить. Формально ты – тень. Но по факту мне пока нелегко к этому привыкнуть. И еще сложнее смириться с мыслью, что это именно ты, а не кто-то другой. Понимаешь?
Я отвел глаза.
– Думаю, что да, сир.
– Хорошо, – едва слышно выдохнул его величество. А затем устало растер лицо и снова откинулся на спинку кресла. – Я слишком привык к тому, что рядом есть человек, который знает меня лучше меня самого. Это как третья рука… ты пользуешься ею, даже не осознавая этого. Годы, десятилетия… а потом эту руку калечат, и ее приходится отрубить, чтобы не мешалась. Сперва тебе больно. Потом неудобно. Но однажды приходится смириться с мыслью, что ее больше нет. Лишь после этого есть резон отращивать новую руку и учиться ею пользоваться.
– А может, наоборот, ваше величество? – осторожно спросил я. – Может, лучше сразу отрастить новую и потихоньку к ней привыкать?
На губах императора мелькнула невеселая усмешка.
– Новая далеко не так ловка, как старая, Мар. Быть может, она быстрее и сильнее, но я еще не умею с ней обращаться. А привычки – дело серьезное. Если я, забывшись, ухвачусь такой рукой за поднос и разобью все тарелки, будет не очень хорошо, правда?
– Правда, – вынужденно признал я. – Императорский сервиз, наверное, дорогой? А если взяться за бритву такой рукой, то можно еще и порезаться.
– Ты и впрямь меня понимаешь… учитель просветил?
– Да, ваше величество.
Император немного помолчал, а затем поднялся из-за стола и отошел к окну.
– Не хочешь спросить, почему у моего сына до сих пор нет собственной тени?
– Хочу, – кашлянул я. – Если это не запрещено, конечно.
– Я пока ничего тебе не запрещаю, мальчик. Но будь уверен: у всего есть своя оборотная сторона. В том числе и у магии. Карриан до сих пор один лишь потому, что у него пока есть такая возможность.
– То есть, он не хочет иметь свою тень? – недоверчиво переспросил я.
– Я тоже в свое время не хотел, – невесело усмехнулся повелитель. – Однажды я уже видел тень без хозяина. И видел хозяина, потерявшего тень. Поверь, и то, и другое одинаково печальное зрелище. Но однажды мне пришлось сделать выбор. Когда я уйду на покой, мой сын поступит точно так же. Но я не заставляю его впустить кого-то в свою жизнь. И не заставлю до тех пор, пока он не женится и не обретет хоть какую-нибудь опору.
Я удивленно посмотрел на императора, но тот больше ничего не пожелал объяснять. Вместо этого он повернулся и, заложив руки за спину, совсем другим тоном осведомился:
– Что можешь рассказать о женщине, которую ты сегодня упустил?
Я поежился.
Вот же черт. Его величество бьет не в бровь, а в глаз. Я упустил… да, это была моя ошибка. И кто бы что ни говорил, но именно моя вина в том, что в пыточной сейчас стараются разговорить одного пленника, а не двух.
– Мне кажется, она действовала не сама, ваше величество, – сказал я, тщательно взвесив то, что собирался ему сообщить.
– Почему ты так решил?
