Несколько минут спустя одна из них вернулась одна, тихо вошла в комнату и задвинула за собой засов. В тот же миг Мара шла рядом с Шерими-ткачихой через Главные ворота дворцовых земель, неся на голове корзину с льняной основой и вторя небрежному «доброй ночи» сирийки, обращенному к часовому.
— Клянусь моим Ка, Шерими, — удивленно заметил он. — Что-то ты припозднилась, а? Все Фивы давно уже спят… Кто это с тобой?
— Всего лишь новая ученица, — ответила Шерими. — Мне нужно спешить, стражник, мой сын болен, а работа и так слишком надолго задержала меня.
— Да пошлет ему Звездная покой, — рассеянно зевнул стражник. — Доброй ночи.
Скрывшись за изгибом стены, Мара молча сжала руку женщины в знак благодарности, затем сбросила тяжелые одежды и сунула их в корзину. Шерими забрала их и пошла своей дорогой, а Мара, чувствуя себя легкой, как ветер, в своем тонком египетском платье, устремилась к мастерской ювелира, пересекла улицу к темному входу — и угодила прямо в объятия Неконха.
— Хай! — прорычал он, схватив ее так, словно не собирался отпускать никогда. — Так я поймал тебя наконец, моя пташка на лету, и на этот раз, бьюсь об заклад, ты не ускользнешь…
Мара зажала ему рот ладонью.
— Неконх, ты-то мне и нужен. О, Амон, как я рада тебя видеть! Быстрее, быстрее, к реке, нам нужно найти лодку, они собираются напасть на таверну. Живее, говорю тебе!
— Что они собираются? Кто…
Неконх уже бежал рядом с ней, хоть и протестовал, но крепко держал ее за руку. Как можно быстрее Мара объясняла, увлекая его за собой по темным улицам.
— Я не знаю, когда они выступили, и выступили ли вообще, но есть шанс, что мы доберемся первыми. Им нужно было собрать солдат, отдать приказы… Да пожрет тебя Пожиратель, ты поспешишь? Перестань упираться!
— Я намерен стоять на месте, — прямо сказал Неконх и остановился. — Дай-ка я в этом разберусь. Нет, перестань меня дергать, это тебе не поможет. А теперь скажи, почему я должен верить хоть слову из этой дикой сказки, когда не прошло и часа…
— Тс-с! Я знаю, что обманула тебя, Неконх, я должна была, ты бы не стал слушать, если бы я попыталась… Именем Амона, пошла бы я вообще в таверну, если бы не хотела их предупредить? Ты ведь знаешь, как они ко мне теперь относятся! Если не поспешишь, то именно ты их предашь, ты убьешь их одного за другим!
— Да будет так, тише, тише! Не нужно на меня кричать. — Неконх уже двигался, шаря взглядом по берегу реки, пока они сбегали по последнему склону. — Заметь, я не говорю, что верю тебе, но я не стану рисковать… Только без фокусов, Голубоглазая! Ты больше не скроешься у меня из виду до самого Крита, поняла? Клянусь Амоном, я, кажется, привяжу тебя канатом, чтобы наверняка… Вот лодка. Мы ее сейчас одолжим, а разрешения спросим как-нибудь потом…
— Неконх! Слушай!
Оба замерли, уже забираясь в лодку. Где-то в темном лабиринте улиц послышался ритмичный топот, зычная команда, лязг оружия.
— Они идут! — выдохнула Мара. — Живее, живее, теперь ты мне веришь?
В ответ Неконх втолкнул ее в лодку, ввалился следом и оттолкнулся с такой яростной силой, что, казалось, они пересекли половину Нила. Мрачный и молчаливый, он сосредоточил все свое внимание на том, чтобы лодка неслась с такой скоростью, которой Мара изумилась бы в любое другое время, но не сейчас. Сейчас, как бы быстро они ни плыли, лодка, казалось, ползла. Ее взгляд был испуганно прикован к удаляющемуся берегу.
— Вон они! — крикнула она. — Я их вижу, Неконх. Они возьмут ту паромную баржу, бьюсь об заклад, это единственное судно, достаточно большое, чтобы вместить их всех. О, торопись, торопись…
Баржа была уже далеко за серединой реки, когда их лодчонка стукнулась о причал на восточном берегу. Неконх вмиг привязал причальный канат и вскарабкался по мокрой лестнице, увлекая Мару за собой. Вместе они ринулись в мрачные переулки прибрежного района.
— Ты должен им сказать, Неконх, я не смею войти… — задыхаясь, говорила Мара на бегу. — Они тебе поверят…
— А ты где будешь? — рявкнул он. — Если я снова позволю тебе ускользнуть…
— О, да какое я теперь имею значение? Включи голову, капитан! Если я доживу до Крита, это будет больше, чем я вообще смею надеяться…
Неконх распахнул калитку, и они остановились, тяжело дыша.
— Я подожду, — выдохнула Мара. — Клянусь, подожду. Вон там, в углу.
Неконх наконец отпустил ее руку и бросился к двери.
Спотыкаясь, Мара добралась до самого дальнего, самого темного угла двора и сжалась там, пытаясь отдышаться и прислушиваясь к лязгу оружия на улицах. Она услышала его, слишком скоро. Но прежде она услышала голос Неконха в таверне, за которым последовала суматоха, затем звук распахнувшейся задней двери и тихие, поспешные шаги, разбегающиеся во все стороны. Они все еще торопливо прокрадывались мимо нее по ту сторону дворовой стены, когда тяжелые, дерзкие шаги загрохотали по улице.
«Ничто меня здесь не держит, — подумала Мара, вжимаясь в стену. — Я могла бы взобраться по этим лианам, перелезть через стену и скрыться…»