Лис беспомощно огляделся — если меч искусного воина не брал это чудище, что мог сделать он? Как назло, взгляд его не находил ни сухой палки, ни острого камня. Кругом виднелись только гибкие прутья терновника, о которые он изранил все руки, но костяному пугало они были нипочем, да пара муравейников в половину человеческого роста. Безмятежные букашки деловито сновали привычными путями, не обращая внимания на дрожавшую землю, пока мелкая кость не нарушала их вереницу или не рушила часть жилища, прорываясь наружу.
Человеческий череп с грустными провалами глаз и дырой на темечке долго выпутывался из-под корней пня рябины, а освободившись, покатился к горке других костей, дрожавших от нетерпения в стороне.
Выкорчеванную корягу и схватил Лис, не найдя оружия лучше. Держась за выгнутый дугой корень двумя руками, он нетвердо шагал, осторожно подбираясь к пугалу сзади. Лис замахнулся порывисто и резко. Тяжелая коряга опустилась на крестец чудища. То передними лапами вжимало Роланда в землю, и, когда разлетелась осколками от отчаянного удара кривая задняя, шатнулось, ушло всем телом вправо, но не упало, надавливая воину на грудь еще сильнее, лишая возможности вдохнуть и еще отчаяннее клацая челюстями у Роланда перед носом.
Груда костей, ожидавшая своего часа, зашевелилась, и потерянная лапа чудища выросла скоро — Лис даже моргнуть не успел, не то, что взмахнуть корягой. Из разномастных позвонков сложился длинный хвост. Чудище теперь стало похожим на зловещую костяную лошадь и ящерицу одновременно.
— Помог так помог, — огрызнулся Роланд. Правая ладонь воина, сжимавшая лезвие меча, кровоточила.
— Сейчас… разберемся… — Лис заходил, то слева, то справа, то сзади, но слабых мест у костяного пугала не замечал, и вместо того, чтобы составлять хитрый план, думалось ему только о побеге. Лис слыхал про могущественных чародеев, что щелчком пальцев останавливали бесчисленную вражескую армию, превращая ее в глиняных болванчиков, или создавали невиданных животных и диковинные цветы одной только силой мысли, но считал это баснями для легковерных — в Троеречье чародеев не водилось. По крайней мере, их не было там, где Лис обычно проводил свое время.
Неожиданно для себя он кинулся к чудищу, замахиваясь на ходу и метя корягой тому в голову. Но ударить не успел. Хрустя кривыми позвонками, выгнулся дугой и резко выпрямился хвост, отбрасывая его в муравейник. Коряга пролетела в вершке от Марушки, стукнулась о ствол дуба, покатилась и остановилась у ног девочки, а Лис, зарывшись лицом в гору из прошлогоднего опада и комьев земли, барахтался в муравейнике, судорожно стряхивая букашек с лица и шеи.
На разрытой тропе хрипел Роланд, прижатый грудой костей — меч в его руках едва сдерживал чудище, больше царапая грудь самому воину. Лязгали челюсти, длинные ребра скребли обломками ему лицо, подбираясь к горлу.
Марушка помедлила, раздумывая. Затем подняла корягу и двинулась к ним, но остановилась на полдороги, неуверенно обернувшись на Чернава. Щупальца черных теней выглянули из-под плаща — добрались выше, оплетая шею чародея, мутная поволока глаз темнела, лопались сосуды и наливались кровью белки. Руки его вот уже почти по локоть погрузились в землю.
Марушка шагнула назад. Коряга оттягивала руки и без того обессилевшие — казалось, девочка бы и кружки с водой сейчас не удержала. Костяное пугало остановилось, замерло с разинутой пастью, и повернуло голову к чародею.
Роланд смог отвести меч, исполосовавший во время возни рубаху, и сипло вдохнуть — чудище убирало лапы с его торса, грузно разворачиваясь. Воин не сразу понял, что заставило его отступить — хвост задергался, как у недовольной кошки и, скрипя, мельтешил перед глазами, мешая обзору. А когда оно остановилось выжидающе, готовясь к прыжку — стало поздно.
Марушка, чумазая и растрепанная, держала на вытянутых руках корягу над самой макушкой чародея. Она широко расставила ноги, будто боясь упасть, а худые руки ее дрожали — того и гляди, переломятся. Губы сомкнулись в тонкую нить, и решимость Федоры, когда та расстроила планы Совета на кровавую жертву, привиделась Роланду в таких непохожих на ее лучистые очи, грязно-болотных глазах девочки.
Он не успел даже прохрипеть ругательства, окликнуть, заставить ее бежать, когда чудище взмыло в молниеносном прыжке.
Наперерез, не разбирая дороги, бросился Лис, сосредоточенный до того на попытках выковырять муравья из уха. Чудище разинуло пасть, и ткнулось обломками клыков ему под ребра. Лис зажмурился, ожидая боли, но острые зубы не добрались до потрохов. Затрещали ветки тернового куста, хлестнув рыжего по лицу, а затем последовал удар о землю, и Лиса осыпало дождем из костей.
Худенькое тело Марушки возвышалось над распластанным по траве чародеем. Ноги у нее дрожали, а зубы выстукивали неровную дробь. Коряга валялась рядом.
