— Прости, — прошептала она, — но он и вправду может убить. Я уже видела… — она запнулась и сглотнула, вспомнив бандита с перерезанным горлом и стычку у реки. «Что я делаю здесь, с этими людьми?» — вдруг подумала Марушка в отчаянии.
— Роланд! — Чернав попытался приподняться на локтях, но ничего не вышло. Воин с остервенением перематывал ладонь, не обращая внимания. — Роланд! У меня есть новости для тебя, — чародей задрал голову, пытаясь углядеть его реакцию. — Но если ты заткнешь мне рот, ничего не узнаешь. Роланд!
— Я не шутил, — Роланд красноречиво глянул на девочку, и та, сжавшись под его взглядом, смяла в руках комок ткани.
— Она в Мальборке, — прошипел Чернав. — Тебе интересно или нет?
Роланд шагнул к нему, но остановился на полпути. Ответом послужило напряженное молчание. Чародей криво пожал плечами, насколько позволяли связанные руки:
— Развяжи меня. Не веришь, спроси у моей спутницы — я говорил ей: несу княгине дурную весть.
Марушка кивнула, подтверждая слова Чернава. Веревку Роланд разрезал, но подняться чародею не дал — уперев острие меча тому в грудь. Чернав размял затекшие пальцы, и со вздохом продолжил, приподняв голову:
— Совет не примет участия в уничтожении Ключа.
— Почему я должен тебе верить? — прищурился Роланд.
— Сложно отказать тому, кто занес меч над тобой, когда ты безоружен, — пробормотал Чернав и, оттолкнув лезвие, поднялся и встал напротив Роланда. — Она прибыла в Мальборк раньше, чем ты с Ключом в Самбор. Наделала шуму, напугала стариков, — неожиданно хохотнул он. — Но они, и правда, ни на что не годятся, только болтают мудрено, да бесполезные пророчества для потомков слагают.
— Одна? — с плохо скрываемым беспокойством спросил Роланд.
— Притащила наемниц из Миабара. Никак не могу запомнить их дурацкие имена, — чародей хлопнул себя по лбу и добавил: — В общем, та, что рыжая — глаза лишилась. Просила весточку передать, что при встрече ты поплатишься за это.
— Там была птица… — Роланд беспомощно развел руками.
— А еще просила передать, что уделает тебя, даже если будет без оружия, — перебив, хохотнул Чернав.
Пока Лис сосредоточенно ковырялся в ухе, про себя радуясь, что для него все закончилось без существенных потерь, Марушка недоуменно поглядывала то на воина, то на чародея.
— Сообщишь Радмиле, что Совет отказался помогать? — наконец спросил Чернав, поглядывая на восходящее солнце. — Мне что-то не очень хочется.
— Так и будет, — кивнул Роланд.
К тракту Чернав вышел вместе с Роландом и Лисом. Лис задумчиво разглядывал воина и чародея, не обмолвившихся больше и словом и, небрежно засунув руки в карманы, шагал рядом с ними. Марушка сопела, раздувала ноздри, кипя от гнева, и плелась позади, пиная попадавшиеся под ногу гнилушки.
Кони щипали траву у самой дороги. Для себя Марушка заприметила пегую лошадку и пошла к ней, но вопрос Роланда остановил ее:
— В седло сама забраться сможешь?
Девочка покачала головой. Деревенские мальчишки, казалось, рождались с умением ездить на лошади — в Малых Луках Марушка наблюдала за ними украдкой, но подходить и просить, чтобы и ее научили, не решалась — угрюмую и молчаливую ученицу знахарки могли и камнями закидать. А Федора лошади не держала.
Марушка ходила вокруг Бури кругами, становилась на носочки, подпрыгивала, цепляясь за гриву, но от помощи наотрез отказалась и не подпустила даже Чернава — с того момента, как он заговорил с Роландом и оказался старым знакомцем воина, Марушкино доверие к нему улетучилось.
— Я пешком пойду. К маковому полю, а с тобой не поеду никуда, — надулась она, и через мгновение оказалась в седле вороного коня Роланда.
Воин отряхнул ладони, и придирчиво посмотрел на беспомощно распластавшуюся девочку.
Руки судорожно против ее воли смыкались на теплой конской шее. Грива щекотала лицо, но подняться и выпрямиться никак не удавалось — Марушка и подумать не могла, что сидеть на лошади — это так высоко. Страх от преодоления скользкой башенной стены стерся, уступив место новому — с покатой конской спины земля виднелась удручающе далеко.
— Ну, прощай, — зевнул Чернав. — Богиня является к тем, кто среди цветущего поля крепко уснет… Поторопи цепного пса княгини, пусть отвезет тебя, — кивнул он на Роланда, и махнул Марушке на прощание. — Маки отцветут со дня на день.
Марушка всем телом подалась вперед, вцепившись в заплетенную в косу темную гриву. Казалось, пальцы ее переплелись с конскими волосами, и расслабь она хоть один — свалится кубарем в придорожную пыль.
