— Вовсе всё не так! И не пару раз, — вздохнула девочка, — а один всего. Она не плохая, Роланд! У Малены тяжелая жизнь была! Наверное… но иначе она бы никогда-никогда!
— Ладно, не оправдывайся, — отмахнулся он. — Ты смешно ерепенишься, когда что-то идет не по-твоему.
Марушка фыркнула, да так и пошла, отвернувшись в сторону. Город будто вымер — не слышалось ни шепота, ни шороха. Ни Арчибальда, ни Малены, ни их телеги на привычном месте не нашлось. Только тянулись вдаль по глиняной дороге следы от колес. А посреди площади стоял мужик в суконной рубахе, шамкал ругательства беззубым ртом да потрясал кулаком куда-то в небо.
Девчонка брела, загребая носками сапог песок, еще не прогревшийся под утренним солнцем. Блестели первые лучи, танцуя на гребнях волн. Кричали чайки, шумел прибой, но люди, собравшиеся на берегу, перекрикивали и их. Лодочник прибыл. Толпа бесновалась, билась не на жизнь, а на смерть за горстку лепестков.
— Что это? — слепо прищурилась Марушка, поставив ко лбу ладонь козырьком. — Травы лодочник привез?
— Угу, — кивнул Роланд.
— А почему они кричат и дерутся? — спросила она, закусив губу. — Вроде, радоваться же должны…
— Потому что народу много, а вот трав — нет. На всех может и не хватить. Помнишь, что очередь советовали с ночи занимать, чтоб урвать свою часть?
— Должно быть, это очень редкие травы, — вздохнула Марушка.
Они постояли немного молча, прислонившись друг к другу, как старые друзья после тяжелого боя, дожидаясь, пока изрядно потрепанный лодочник не вырвется из цепких рук страждущих. Мешки с травами остались валяться на песке. Люди потрошили их, набивая карманы, распихивая сухие листья и лепестки, куда придется.
— Пора? — Марушка потопталась на месте.
Сухопарая женщина вцепилась в длинную бороду нагребшего целую котомку трав мужика, драла ее — только клочья в стороны летели, и визжала, будто у нее отобрали последнее. Лодочник, придерживая порванный рукав, возвращался, подволакивая ушибленную в потасовке ногу, к челну.
— Пора, — кивнул Роланд.
Он махнул лодочнику, взял девочку за руку и, подстраиваясь под сбивчивый шаг, повел за собою. Перевозчик уже залез в лодку и поторапливал путников жестами, пугливо оглядываясь на толпу, мутузящую друг дружку за сухоцветы. Судно покачивалось на волнах, удерживаясь благодаря одному веслу, воткнутому в илистое дно. Отплясывало лучами солнце, мерцая розовым жемчугом на водной глади.
— Прощаемся, да? — Марушка покрутила головой и сглотнула, занеся ногу, но никак не решаясь ступить в лодку. — Так скоро…
Роланд хотел сказать какое-то напутственное слово, попросить ее не бояться или заверить, что все будет хорошо.
— Что еще? — спросил вместо того.
Она смотрела вдаль, на линию коробочек-домиков, возведенных на песке и глине.
— Жаль, что Лиса здесь нет… — подбородок у девочки задрожал, — Он был моим единственным другом.
Она развернулась одним рывком, зажмурилась и шагнула. Промахнулась, и нога ее утонула в холодной воде мелководья. Марушка взвизгнула, отскочила и только что не зашипела, как сделала кошка, увязавшаяся за ними на берег, намочив рыжую шкурку брызгами.
— Я могу быть твоим другом, — предложил Роланд, поддерживая девочку под локоть и помогая взобраться на лодку. — Если захочешь…
— Ну уж нет, — взъершилась Марушка и заболтала ногами в воздухе, когда он обхватил ее руками за пояс и поднял над волнами. — Это, может, даже хорошо, что с Лисом мы рассорились и раздружились навсегда. Вряд ли я успею заскучать на острове, — протянула она, — прежде чем меня разберут… Но если ты станешь моим другом — боюсь, я буду тосковать. А мне этого совсем не хочется…
Растрепанная и жалкая, Марушка уперлась ногами в дно лодки и широко расставила руки, с трудом балансируя. Накатила волна. Лицо девочки вмиг приобрело землистый оттенок. Странно, как сама она — суть стихия, не терпела даже легчайшей качки. И, хотя девчонка храбрилась изо всех сил, подбородок ее подрагивал, будто она вот-вот заплачет. Роланд заметил, как ногти ее впились в ладони, оставив кровавые полосы. Как закусила она побелевшую губу, растерянно глядя куда-то сквозь него, будто взглядом прощаясь навсегда. С ним, с рыжим ворюгой, который будто сквозь землю провалился, с одноглазой кошкой и глиняными домишками на берегу, с низкими облаками, с птичьими трелями и с каждой былинкой в далекой бескрайней степи…
Лодочник налег на весла. Марушка взмахнула руками, цепляясь за воздух. Роланд шел по мелководью за ними, поддерживая девочку за руку. Остановился, только когда волны подобрались к поясу.
— Постой, — он взялся за борт, и лодочник, который, похоже, и слова не понимал, опустил на мгновение весла.
