Спешившись, он прошел к палаткам. Стража облепила его со всех сторон, образовывая своеобразный круг. Одежда, обувь, осанка, даже манера держать голову — все говорило, что он человек знатных кровей. На торговой площади он выглядел неуместно. Слишком красивый и величественный. Иногда вещь хороша, и ты хочешь ее купить, но что-то мешает, и ты проходишь мимо. Ты понимаешь, что как бы хороша она не была, тебе не подходит, не для тех условий, в которых ты живешь. Именно так было и с королем. Он не подходил сюда, потому и казался здесь лишним, не подходящим для этого богом забытого места.
— Достойное поведение короля, ничего не скажешь, — проговорили за спиной.
Чуть вздрогнув, я обернулась. Рядом стоял Виктор, недовольно рассматривая стражу. Кто бы сомневался, что он упустит возможность прийти сюда.
— А так бы подошел высказать все, что ты о нем думаешь?
— Конечно. И не я один. Это они специально. Никто не позволит народу высказаться. Эх, зря только пришел.
— Так ты серьезно хотел с ним поговорить? — удивилась я.
— Эх, да не важно. Идем, здесь больше ничего интересного не будет.
— Я его совсем не таким представляла.
Виктор удивленно посмотрел на меня, чуть качнул головой и пошел в сторону выхода. Действительно, мне казалось, что он другой. За свою жизнь я никогда его не видела, но по рассказам, он был довольно открытым и приближенным к людям. Хотя могла бы догадаться, что если это и было, то давно исчезло под натиском роскоши, лести и фарса.
Король тем временем направился к лавке, что-то спрашивая у торговки и выбирая наиболее красное яблоко. Я усмехнулась. Да, я представляла его совершенно иным. Отвернувшись, я уже собиралась уходить, когда услышала громкое:
— Трус! — выкрикнул кто-то из толпы.
Его Величество повернулся, а стража потянулась за мечом, однако они были остановлены движением руки.
— А ты тогда кто? Кричать из толпы, прячась за спины женщин!
На площади повисла угнетающая тишина. Было слышно, что где-то жужжит комар, а люди словно застыли. Толпа не шевелилась, взгляды опустились в землю. Никто так и не вышел.
— Действительно трус, — прошептала я, уходя с площади, имея в виду совсем не короля.
В лесу было тихо и свежо. Даже листва еще была кое-где мокрая от прошедшего дождя. Добравшись до лагеря, я прошла к себе.
— Мара, ты вернулась? — спросила меня Алеста.
— Да. Виктор еще не пришел?
— Я его не видела. Как обстановка в городе?
— Король наконец-то решил посетить наш городок, а жители словно из ума выжили.
— Правда? Его Величество вернулся? — обрадовалась женщина.
— Ну, и чего ты счастлива? — язвительно поинтересовалась я.
— Он хороший. Надеюсь, он сможет установить порядок и прекратит этот произвол.
— Ты, правда, в это веришь? Вроде, уже взрослая, а по-прежнему такая наивная…
— Ой, а ты откуда можешь знать? Сама говорила, что будущее предвидеть не можешь!
— Это не значит, что я не могу предположить. Уверена, он и пальцем для народа не пошевелит.
— Вот увидишь!
Я вздохнула и вошла в шалаш. Даже тогда, когда их выгнали, они все равно верят в доброго короля. Сжав руки в кулаки, я глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться. Ни к чему хорошему мой гнев не приведет.
— Вот ты где, ведьма, — в шалаш забрался Виктор и уселся у входа.
— Ты кричал про труса?
— Какого труса? Про короля что ли? — уточнил он.
— Ага, — рассеянно кивнула я.
— Я не считаю, его трусом. И уж тем более я не стал бы кричать из толпы.
— Мне казалось, ты ушел?
— Слышал краем уха.
— Ну, да, конечно.
Виктор был знаменит своим слухом. Он знал все и про всех, всегда был в курсе дел. Хотя он любил поболтать, но прекрасно умел держать язык за зубами. Даже в городе у него до сих пор остались информаторы. А еще мужчина прекрасно разбирался в людях. Ему хватало совсем немного времени, чтобы определить, что собой представлял человек. Не зря он был в любимчиках у генерала, пока его не вышвырнули. Впрочем, выкинули не только его, а нас всех.
— Мара, Мара! — послышалось издали. — Мара! Мара!
Выйдя из шалаша, я увидела бегущих детей. Кое-где порванная одежда, постоянно разбитые, уже незаживающие коленки и босые ноги. Именно такими они сейчас были. Дети, которые стали считать лес своим домом, прожив здесь еще даже меньше полугода. Не прощу! Никогда не прощу я знати этих детей!
— Мара! Тебя Тира зовет. Ее сыну опять плохо, — на выдохе проговорил паренек.
— Опять? Сейчас иду.
Тира совсем недавно родила, но роды были сложными, ребенок был слабенький и постоянно капризничал. Захватив с собой отвар, снимающий жар, я направилась к женщине. Зачастую снадобье помогало. А так как мои способности особенно проявлялись в знахарстве, это во многом упрощало жизнь. Наверное, поэтому меня и просили остаться.
На следующей неделе погоду словно кто-то сглазил. Постоянно лили дожди. Уже стало привычным засыпать и просыпаться под шум дождя или быть разбуженным среди ночи от прогремевшего грома. Земля пропиталась настолько, что ноги увязали в грязи, а пол в моем шалаше, застеленный лапником, был постоянно сырой. Люди старались зажечь костер, но дрова были мокрые и только дымились, не давая никакого тепла.
