– Понимаешь, значит, все.
– Я ничего не понимаю. Олег Петрович, ведь мы с вами уже долгое время работаем вместе, и, как мне кажется, совсем неплохо. Так давайте будем говорить начистоту, как мужчина с мужчиной, – Николаю уже надоел этот разговор полунамеками, он хотел получить от своего начальника четкий и конкретный ответ, что не устраивает шефа в его материалах. Для этого, собственно, он сюда и пришел.
– Э-эх! – сокрушенно покачал головой редактор. – Ладно, давай говорить начистоту. О чем ты писал последнее время?
– Вы же знаете...
– Знаю!.. И не только я знаю!.. – шеф чуть ли не выкрикнул эту фразу, в сердцах сломав только что извлеченную из пачки сигарету, но тут же постарался взять себя в руки, протягивая пачку "Мальборо" Николаю. – Кстати, кури, если хочешь, не стесняйся...
– Спасибо, не откажусь, – Самойленко, однако, не взял предложенную редактором сигарету, а предпочел свою.
Они закурили, и через минуту небольшой кабинет шефа уже наполнился дымом. Главный редактор продолжил разговор, но на этот раз более спокойно:
– Коля, ты достал город своими разоблачениями.
– То есть?
– Ну, ты же взрослый человек! Неужели не можешь догадаться, о чем я говорю?
– Пока не могу.
– Ну и тормоз, если не можешь!.. – снова разгорячился шеф и снова постарался обуздать свои нервы. – Ты думаешь, если начальника гуно посадил...
– Это не я посадил.
– С твоей подачи, не надо делать невинные глазки!.. Так вот, думаешь, если ты полгорода пересажал...
– Ну уж полгорода!
– Ты перестанешь меня перебивать или нет! Дай сказать спокойно! – снова почему-то занервничал главный. – Твою мать, вот болтун!.. Короче, сидят у нас в городе, дорогой мой, еще далеко не все. А сидеть многим есть за что. Теперь тебе все ясно, тормоз коммунизма?
– Почти, но не совсем.
– Чтоб до тебя дошло окончательно, объясняю: там, – Олег Петрович ткнул пальцем в потолок, – тебя стали бояться. А когда они боятся, человека убирают.
– Убивают?
– Я сказал "убирают". Например, лишают работы, средств к существованию. Чтоб и другим неповадно было. Теперь понятно?
– Допустим. Допустим, вам приказали...
– Посоветовали.
– ...хорошо, посоветовали убрать меня из редакции.
– Точно.
– Но ведь по закону уволить можно только за что-то конкретное, разве не так?
– А мне тебя, между прочим, вообще не хочется убирать. Ты – настоящий талант, и я тебя действительно уважаю и ценю как классного журналиста. Через полтора года выборы, власть в городе поменяется, а ты у меня в штате останешься. Усек?
– Не совсем.
– Я просто не буду тебя печатать эти полтора года, сохраняя для будущего.
– Да вы что!
– Так будет лучше для тебя.
– Ну, не вам указывать, что мне лучше! – теперь уже не выдержал Николай. – Видел я вашу газету знаете где? С таким редактором, который обосрался после первого же окрика! Найду я себе работу, не волнуйтесь.
Он встал, чтобы уйти из кабинета, но Олег Петрович почему-то не обиделся и лишь мягко улыбнулся, жестом снова приглашая его сесть.
– Дурак ты, Коля.
– А вы умный.
– Не кипятись. На работу тебя не возьмет ни одна местная газета.
– Пойду в "Курьер". Он от властей не зависит, там частный капитал...
– Ага, и его редактор с радостью навлечет на себя, приняв тебя на работу, бесконечные проверки из налоговой инспекции, бесконечные "наезды" со стороны муниципалитета по поводу аренды помещения и прочие прелести.
– Пойду в дворники.
– Ты, журналист от Бога, – в дворники?
– А что же мне делать?! – с тоской и даже чуть ли не с мольбой вскричал Самойленко, растерянно глядя на шефа.
Он понял, что в словах Олега Петровича заключается суровая правда.
– Или – сиди у меня в газете тихо, как мышь, и не рыпайся, или...
– Или что?
– Или уезжай отсюда.
– Что?!
– Уезжай. Может быть, так оно даже и лучше будет. Думаешь, квартиру твою случайно ограбили? Машину угнали тоже случайно?
– А что?..
– А то. А дачу подожгли?
– Не знаю.
– А как расследование продвигается по твоим заявлениям в милицию?
– Никак.
– Вот то-то и оно.
– Все это связано?
– А ты как думал?
– Ну, дела... Да я весь город на уши подниму. Я в управление КГБ...
– Ты, Николай, пока что ничего не сможешь сделать. Ясно? Слушай, возьми для начала отпуск, уезжай к чертовой матери на кулички, подумай, поразмысли хорошенько надо всем, что я тебе сейчас рассказал. Тебе точно пора линять отсюда, и как можно скорее. Одесса – слишком злопамятный город, уж поверь мне, старому одесситу...
Они снова надолго замолчали, и снова первым заговорил редактор:
– Короче, Коля, я тебе и так слишком многое сказал. Не бойся. Уезжай. Ты не пропадешь. Такие профессионалы, как ты, везде нужны.
– Везде, кроме родного города.
– Так уж получилось, Николай. Ты в конце концов убедишься – тебе будет только лучше. Найдешь отличное место, и через год-два то, что произошло с тобой за последнее время здесь, в Одессе, будешь вспоминать как страшный сон.
– Пожалуй.
– В общем, иди пока. И подумай как следует. В приемной у Татьяны оставь заявление на отпуск, я выплачу тебе все причитающиеся премиальные. А из отпуска можешь и не возвращаться...
