Два месяца спустя на только что купленном подержанном белом "БМВ" Николай покидал Одессу, чтобы не возвращаться сюда больше никогда.
Он, поразмыслив, пришел к выводу, что шеф был прав – жизни здесь ему больше не будет.
Николай продал свою приватизированную квартиру, участок с остовом сгоревшей дачи, сдал в комиссионку свою не слишком роскошную мебель и, загрузив заднее сиденье машины и багажник своими вещами и еще раз пересчитав вырученные от продаж пятнадцать тысяч долларов, оставшихся после покупки "БМВ", отчалил.
Он ехал в Белоруссию, в Минск.
Там жила Наташа Сенько – бывшая студентка факультета журналистики Белорусского университета, когда-то стажировавшаяся у них в газете.
Теперь это был, пожалуй, единственный человек на земле, которому Самойленко хоть немножко нужен...
Они полюбили тогда друг друга с первого взгляда. Тот весенний семестр, который Наташа провела в Одессе, стал сказкой в жизни обоих.
Но потом...
Потом всегда что-то вставало между ними – расстояние, границы, работа. Они виделись только летом, во время отпуска, специально отправляясь в Крым, в Коктебель, так сказать, на нейтральную территорию.
Он звал ее замуж в Одессу.
Она соглашалась замуж, но при условии его переезда в Минск.
Они встречались уже шесть лет, и за это время чувство, связывавшее их, нисколько не ослабло, а только становилось сильнее.
И вот теперь, когда Николая больше ничего не держало в Одессе, их любовь наконец получила возможность закономерной реализации.
За всеми переживаниями, последовавшими после разговора с главным редактором, Николай не сразу вспомнил, точнее, не сразу сообразил, какие перспективы открывает для него расставание с проклятой Одессой.
А когда до него дошло, что может ожидать его впереди – не сомневался больше ни минуты.
Он даже не позвонил Наташе, не предупредил ее о своем скором приезде.
Будь то, что будет, решил он.
Если она действительно любит его так, как любит ее он, то их встреча получится только еще более волшебной и радостной. Если же нет...
Тогда Николай подумал, чем ему заняться в этой жизни – ведь тот же Банда достиг многого, не имея даже той стартовой площадки, которая есть у него, Николая, в виде пятнадцати тысяч долларов.
Но Николай не думал про худшее – он закрыл черную страничку своей судьбы и теперь летел навстречу своему счастью, выжимая из "БМВ" все, на что была способна эта машина.
Счастье действительно ждало его впереди...
За последний год Алина измучилась совершенно.
С тех пор, как российские федеральные войска штурмом взяли Грозный и на Северном Кавказе развернулась настоящая война, она потеряла покой.
Сначала она толком не поняла, что же происходит. Да, были сообщения средств массовой информации о многочисленных жертвах в результате вооруженных столкновений между федеральными войсками и группировками чеченских боевиков. Да, по-человечески, по-женски было страшно задумываться, во имя чего гибнут совсем еще мальчишки. Да, было дико и жутко слышать про бомбардировки сел и городов Чечни российскими боевыми самолетами и вертолетами. Да, было недоумение, и это мягко сказано, – как можно воевать так, чтобы всего за несколько часов уничтожались целые батальоны и даже полки регулярной армии.
Но это все было сначала. Это были чувства обыкновенной русской женщины, к тому же женщины умной, умеющей думать, анализировать и сопоставлять факты и информацию из различных источников.
А потом Алина услышала о том, что в Чечню послали подразделения ОМОНа и мобильные отряды некоторых спецслужб. Еще чуть позже – про знаменитую "Альфу", которая так неудачно "отметилась" в Буденновске.
Вот тогда покой оставил молодую женщину – ведь ее муж тоже служил в спецгруппе.
Каждый день она ждала чего-нибудь ужасного – очередного захвата города, очередного террористического акта или еще чего-нибудь в том же роде.
Воображение рисовало ей, что однажды ее Банда, ее любимый муж Сашка не вернется вечером с работы домой, потом его не будет еще какое-то время, а еще чуть позже в один прекрасный день ей сообщат, что "майор Бондарович погиб при выполнении важного правительственного задания"...
Она вздрагивала и отгоняла подальше эти страшные мысли, ругая себя: "Дура набитая! Про что ты думаешь?! Накаркать хочется?"
И все же нет-нет, но мысли эти снова возвращались к ней, и тогда страх за Банду, за себя, за их годовалого сынишку Никитку сковывал душу женщины, невыносимой болью сжимая ее сердце.
Особенно остро почувствовала Алина опасность в тот день, когда началась эта безграмотная операция по штурму поселка Первомайского, в котором силами федералов были блокированы террористы под командованием Салмана Радуева с двумя сотнями заложников.
Вечером, как обычно, они всей своей большой семьей – а жили молодые с родителями Алины, благо позволяли размеры квартиры Большаковых и самое благожелательное отношение стариков к своему зятю – собрались у телевизора посмотреть выпуск новостей. Александр пристально всматривался в экран, как будто хотел увидеть в коротком репортаже из Чечни что-то особенное.
