– Судя по вашей интонации, – почувствовал вдруг себя задетым Николай, – мой "фэйс" не произвел на вас особого впечатления.
– Давайте поговорим с вами обо всем при встрече. До свиданья, Николай, – ив трубке раздались короткие гудки отбоя...
Вообще-то Коля уже привык к подобным звонкам.
Девяносто девять процентов таких сообщений было заведомой дезинформацией или, в лучшем случае, результатом разыгравшегося воображения.
Самойленко, например, стал искренне сочувствовать "кагэбэшникам", которые придумали "телефон доверия" – тот бред и стопроцентная клевета, которую с удовольствием были готовы "поставлять" бывшие советские граждане на своих соседей; друзей или знакомых, могли свести с ума кого угодно, если только не относиться к звонкам "доброжелателей" с определенной долей скепсиса и юмора.
Но встречались среди подобных звонков и такие, какие подпадали для журналиста под разряд настоящих находок – как с тем скандальным видеосюжетом из сауны, например. Поэтому Коле волей-неволей приходилось "отрабатывать" те сообщения добровольных информаторов, которые, как он полагал, порой могут привести к успеху...
Без пяти семь Самойленко, оставив машину в ближайшем переулке, вышел к памятнику – одному из многих образчиков соцреализма, торчавших в этом городе, как в заповеднике социализма, буквально на каждом шагу. Задумчивый, одухотворенный и целеустремленный четырехметровый "всесоюзный староста" шагал куда-то, грозя вот-вот спрыгнуть со своего гранитного постамента.
Николай не спеша прошелся взад-вперед перед памятником, поминутно оглядываясь по сторонам и приглядываясь к проходившим мимо людям, – кто же все-таки вызвал его на эту встречу?
Прошло примерно двадцать минут, но "доброжелатель" не появлялся.
На холодном ноябрьском ветру Николай здорово продрог и, чтобы хоть немного согреться, быстрым шагом направился к расположенному неподалеку газетному киоску, поторчал около него, но так ничего и не купив, вернулся к памятнику, снял перчатки и стал растирать замерзшие руки.
"Черт! Жду еще пять минут – и сваливаю", – категорически решил он, взглянув на часы – минутная стрелка подбиралась уже к половине восьмого.
Но и через пять, и через десять минут незнакомец так и не появился.
Чертыхаясь про себя и злясь на собственную доверчивость, Коля, плюнув, быстро направился к своей "БМВ", расстроившись из-за того, что потерял столько времени вместо того, чтобы провести этот длинный осенний вечер со своими девчонками – Наташкой и Леночкой.
Он уже открыл замерзшими негнущимися пальцами замок машины и взялся за ручку дверцы, собираясь сесть за руль и рвануть побыстрее с этой проклятой площади к себе домой, в родную Малиновку, когда за спиной у него вдруг раздался знакомый голос:
– Николай?
Самойленко вздрогнул от неожиданности и резко обернулся.
– Да. Это я. Это вы мне звонили?
– Я.
– Насколько я помню, мы договаривались на семь, а сейчас уже, – Коля глянул на часы, – без двадцати восемь.
– Я тоже пришел ровно в семь, – спокойно ответил незнакомец, невысокий пожилой мужчина в дорогом пальто и норковой шапке, в очках в золоченой оправе на ухоженном лице, – но мне нужно было время, чтобы убедиться, что вы не привели за собой хвост.
Только теперь Коля разглядел, что нос и щеки у незнакомца, как и у него самого, покраснели от холода – видно, и впрямь он торчал все это время где-то рядом.
"Хорошо, что хоть дождя сегодня нет", – почему-то вдруг подумал Самойленко.
– Про какой хвост вы говорите?
– Про наблюдателей.
– Господи, кому мы нужны.
– Уж поверьте, нужны. Но слава Богу, что наша встреча, видимо, окажется для них сюрпризом.
– Да вы можете говорить толком – для кого? Кому вы здесь готовите сюрпризы?
– Все в свое время, молодой человек, все узнаете, не спешите. Может, зайдем во двор этого дома – там есть лавочка, сядем, поговорим.
Коля аж содрогнулся от ужаса, представив себе, что снова придется торчать на этом проклятом пронизывающе-колючем осеннем холоде.
– Э, нет. Не согласен. Садитесь ко мне в машину – я смотрю, вы тоже замерзли. Хоть погреемся немного.
– В вашей машине, молодой человек, может быть установлен микрофон подслушивающей аппаратуры. Мне кажется, нет смысла рисковать.
– Послушайте, не знаю, как вас зовут, но вы же убедились уже, что никаких хвостов за мной нет? Кончайте играть в шпионов – нет никакого микрофона в моей машине, – Николай не на шутку рассердился – его стала раздражать маниакальная подозрительность этого субъекта.
Он похлопал свою "БМВ" по капоту:
– Я ее как свои пять пальцев знаю, перебирал уже не раз каждую мелочь, и особенно в салоне – недавно магнитолу менял. Нет там никаких подслушек, поверьте мне, ее хозяину. Это во-первых. А во-вторых, почему вы уверены, что дворик безопаснее, чем машина? Вы когда-нибудь про направленные микрофоны слыхали? В ста метрах от вашей лавочки "Волга" остановится, и каждое ваше слово будет записано. Если это действительно кому-то так уж важно и нужно.
