Лариса вдруг тихо заплакала, иногда всхлипывая чуть громче, а когда заговорила опять, голос ее дрожал от слез:
– Ребята, поймите же меня... Но у меня не было выбора. Я сказала, что согласна на все, лишь бы он отогнал от меня эту обезьяну.
– Мы понимаем, – сдержанно ответил за всех Банда, – и не осуждаем вас, поверьте.
– За "обезьяну" я со всего размаху получила от этого Арнольда кулаком по лицу... Думала, он мне челюсть сломает. Но обошлось...
– И что было дальше?
– Дальше они позволили мне одеться, и мы сидели, разговаривали...
– Так изнасилования никакого все-таки не было? – удивленно спросил Дубов.
– Не было.
– А зачем же ты тогда мне наврала? – начал было Андрей, но Лариса сразу же перебила его, даже не дослушав:
– Рассказ об изнасиловании придумал Юный. Он посчитал, что так мне будет легче действовать, я вроде как жертва, буду у вас вне подозрений.
– Профессионал, ничего не скажешь! – покачал головой Дубов.
– Не профессионал, а обыкновенный прощелыга, который слегка изучил психологию людей, – впервые подал голос Самойленко. – И как же ты "действовала"? Это ты похищала у нас документы и видеосюжеты?
– Я.
– А где ты взяла ключи от моего и Андрея кабинетов?
– Это оказалось не сложно. Вы же не прятали их от меня? – огрызнулась девушка. – Я сделала слепки, а Юный изготовил по ним ключи.
– И как с вами расплачивались? – снова взял нить допроса в свои руки Банда.
– Мне больше не давали денег. Они просто меня шантажировали – мол, свое ты уже получила, теперь, если откажешься, мы тебя опозорим перед твоими коллегами навек, а в придачу еще и в ментовку сдадим.
– Классический прием, – прокомментировал Банда. – Элементарная посадка "на крючок". Крайне сложно с него спрыгнуть, разве только найти какой-нибудь способ вернуть доллары. Кстати, а как закончился тот вечер?
– Меня отвезли утром на машине почти к самой работе, к телецентру.
– Снова с завязанными глазами?
– Нет.
– Очень хорошо, – обрадовался Банда. – Я надеюсь, вы запомнили место, где находится та дача?
– Вообще да. Я, пожалуй, узнаю его, если увижу снова. В том дачном поселке это был самый большой и богатый дом, с оригинальной кирпичной оградой в полтора человеческих роста.
– Отлично! – Банда переглянулся с ребятами. – Лариса, я не буду пока у вас больше ничего спрашивать ни про технику похищения материалов, ни про то, какие чувства вы при этом испытывали...
– Испытывала... Что я могла испытывать – мне было жутко противно, поверьте!.. Николай, поверь мне – я места себе не находила...
– Иди ты, – Коля снова отвернулся к окну, стараясь не встречаться с ней взглядом.
– Лариса, теперь самые важные вопросы. Я надеюсь, вы понимаете, что лучше, пожалуй, вам будет ответить на них честно, – продолжил допрос Банда.
– Спрашивайте.
– Как вы связывались с бандитами?
– Я не связывалась никак... Они сами звонили мне – то в редакцию, то домой.
– Хорошо, допустим. А что вы знаете о похищении дочери Николая, Леночки?
– В понедельник часов в одиннадцать утра Юный позвонил мне на работу. Я сказала, что программа практически готова к эфиру и что сегодня после обеда, закончив последний монтаж, ее сдадут в Главную редакцию для утверждения и просмотра.
Юный очень разволновался, сказал, что скоро перезвонит...
– И перезвонил?
– Да, через час. Он назначил мне встречу без пятнадцати два на площади Независимости.
– Вы пришли?
– Я не могла отказаться. Вы же сказали; что понимаете меня... Да, я пришла, потому что висела уже у них "на крючке" очень основательно.
– И что было дальше?
– Мы... – Лариса украдкой взглянула на Николая, на секунду замолчав, а затем, опустив взгляд и набрав побольше воздуха в легкие, призналась:
– Мы подошли к телефонной будке, и он скомандовал – звони Самойленко.
– Куда вы должны были ему позвонить?
– Я спросила у него то же самое. Он потребовал звонить домой.
– Но ведь дома...
– ...никого не оказалось. То есть дома сидела с Леночкой только Степанида Владимировна. Я ее знала, несколько раз видела, когда к Коле приезжала, да и Коля о ней как-то рассказывал...
Самойленко вдруг заскрежетал зубами и сделал резкое движение в сторону Ларисы, как будто желая с разворота, одним ударом покончить с этой гадюкой.
Банда, уловив это движение, перехватил его руку и успокаивающе похлопал друга по плечу, глазами сделав знак остановиться: Лариса рассказала еще далеко не все, пугать ее сейчас было нельзя.
– В общем, – девушка продолжала рассказ, не поднимая глаз, – она даже не заметила этой быстрой сценки, – я сказала по приказу Юного Степаниде Владимировне, что подъеду минут через тридцать. Что мне очень нужно прямо сейчас передать Наташе выкройку какого-то костюма, потому что она ее просила, а вечером я заехать не смогу. Короче, я попросила, чтобы она открыла входную дверь, когда я позвоню.
– Да, она никому не открывала, кроме своих, – горько произнес Самойленко. – Разве могла она подумать, что и "свои" могут оказаться чужими...
– Продолжайте, Лариса! – потребовал Банда, заметив, что девушка в ужасе замолчала.
