– Право, не знаю. В «Трёх голубках», вероятно. Он проводит там почти всё своё время. Он выскочил из дому в страшной ярости, наговорил мне кучу глупостей о брачных договорах, родительских запретах и тому подобном. Его представление о брачном контракте сводится, по-видимому, к тому, что имущество надо записать на имя отца. Ему следовало бы вести себя смирно и ждать, пока о нём не позаботятся.
– Знаешь, Лаура, всё же нужно относиться к нему снисходительнее, – сказал Роберт обеспокоенно. – Последнее время я замечаю, что он очень переменился. Мне кажется, он не вполне душевно здоров. Надо бы обратиться за советом к врачу, но я сегодня всё утро провёл у Рафлза.
– Да? Ты виделся с Рафлзом? Он ничего не просил мне передать?
– Сказал, что зайдёт к нам, как только закончит работу.
– Но что с тобой, Роберт? Ты разгорячён, глаза блестят, ты как-то даже похорошел, – с женской проницательностью заметила Лаура. – Рафлз что-нибудь сказал тебе? А, догадываюсь, он рассказал тебе, откуда у него деньги, верно?
– Да. Он мне многое объяснил. Поздравляю тебя, Лаура, поздравляю от всей души, ты будешь очень богата!
– Как всё-таки странно, что именно теперь, когда мы обеднели, нам довелось познакомиться с таким человеком! Это всё благодаря тебе, милый мой Роберт. Ведь если бы ты не полюбился ему, он никогда бы не попал к нам в Зелёные Вязы и ему не полюбился бы ещё кое-кто.
– Вовсе нет, – ответил Роберт, усаживаясь подле сестры и ласково похлопывая её по руке. – У него любовь к тебе с первого взгляда. Он влюбился в тебя, ещё не зная твоего имени. Ведь он расспрашивал о тебе в первый же день, как мы с ним познакомились.
– Но расскажи, Боб, что ты узнал о его богатстве, – попросила Лаура. – Он мне ещё ничего не говорил, а меня мучиет любопытство. Откуда у него деньги? Во всяком случае, это не отцовское наследство – отец его был простым деревенским врачом, он мне сам рассказывал. Как же он добывает деньги?
– Я обещал держать это в тайне. В своё время он сам всё тебе объяснит.
– Ну скажи хотя бы, угадала я или нет: он получил их от дяди? Да? Или от какого-нибудь друга? Или продал необыкновенный патент? Может, нашёл золотую жилу? Или нефть? Ответь же, Роберт!
– Не проси, не могу, честное слово! – засмеялся брат. – И больше об этом я с тобой говорить не стану. Ты чересчур хитра. А я обязан хранить секрет. И, кроме того, мне необходимо пойти поработать.
– Очень нелюбезно с твоей стороны. – Лаура надула губки. – Но мне пора одеваться, поездом час двадцать я еду в Бирмингем.
– В Бирмингем?
– Да, мне надо заказать там кучу всяких вещей. Всё надо купить заново. Вы, мужчины, забываете о таких пустяках. Рафлз хочет, чтобы мы обвенчались чуть ли не через две недели. Конечно, всё будет очень скромно, но всё же надо кое о чём позаботиться.
– Так скоро? – задумчиво произнёс Роберт. – Ну что ж, может, так оно и лучше.
– Конечно, гораздо лучше. Представь себе, какой ужас, если вдруг приедет Гектор и устроит сцену! А если к тому времени я успею выйти замуж, это уже не будет иметь никакого значения. Что мне до того? Но Рафлз, разумеется, понятия не имеет о Гекторе. Будет просто ужасно, если они встретятся.
– Да, этого допустить нельзя.
– Я не могу без страха подумать об этом. Бедный Гектор! Но что мне оставалось делать? Ты же знаешь, Роберт, ведь у нас с ним была просто старая детская дружба. И разве могу я из-за неё отказаться от такого предложения? Это просто мой долг перед семьёй, ведь правда?
– Ты попала в трудное положение, очень трудное, – ответил ей брат. – Но всё уладится, я не сомневаюсь, Гектор всё поймёт. А ты говорила старику Сперлингу, что выходишь замуж?
– Ни слова. Он был вчера у нас, завёл разговор о Гекторе, но, право, я не знала, как ему сказать. Мы поженимся в Бирмингеме, поэтому, в сущности, незачем ему и говорить. Ну, я должна поторопиться, не то опоздаю на поезд.
Сестра ушла, а Роберт поднялся к себе в студию и, растерев краски на палитре, долго стоял перед большим пустым холстом, держа в руке кисть и мастихин. Какой бессмысленной, какой бесполезной показалась ему теперь его работа! Какая у него цель? Заработать деньги? Они будут у него и так, стоит лишь попросить или, в конце концов, даже взять без спроса. Или, может быть, он работает, чтобы создать прекрасное произведение? Нет, как художник он далёк от совершенства. Рафлз Хоу именно так сказал, и был прав. После стольких усилий убедиться, что всё это зря? А имея деньги, можно покупать картины, которые доставят ему радость, потому что будут действительно прекрасны. Какой же смысл в его работе?
Роберт не видел теперь этого смысла.
Он бросил кисть, разжёг трубку и спустился обратно в гостиную.
Перед камином стоял отец отнюдь не в благодушном настроении, о чём свидетельствовало его красное лицо и опухшие глаза.
– Ну, Роберт, ты, конечно, как всегда, всё утро провёл, интригуя против отца!
– Что ты хочешь сказать, отец?
