– Правильно. И это вполне совпадает со сведениями Платона. Катастрофа, разумеется, произошла еще до зарождения египетской письменности, а она берет начало между шестью и семью тысячами лет от нашего времени. Да, я думаю, мы имеем право сказать, что наши глаза видели воспроизведенную на экране трагедию, случившуюся не менее восьмидесяти веков назад. Но, разумеется, создание той культуры, следы которой мы находим здесь, само по себе потребовало многих тысячелетий. Таким образом, – закончил он торжественно, – мы расширили горизонт достоверной истории человечества до таких пределов, до каких не доходил ни один человек!
Это случилось приблизительно через месяц после посещения погребенного города. Произошла удивительная, неожиданная история. В то время мы уже думали, что застрахованы от всяких неожиданностей, и ничто больше не сможет нас удивить, но этот факт превзошел все, что могло бы только изобрести наше разгоряченное воображение.
Сканлен известил нас, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Вы должны знать, что к тому времени мы чувствовали себя как дома в огромном здании; мы прекрасно знали расположение комнат, мы присутствовали на концертах атлантов (их музыка очень странна и сложна для нашего уха) и на театральных представлениях, где непонятные нам слова прекрасно пояснялись живыми выразительными жестами, – короче говоря, мы стали членами своеобразной коммуны атлантов. Мы посещали отдельные семьи в их частных помещениях, и наша жизнь – моя, во всяком случае, – была согрета бесконечным гостеприимством этих милых людей, особенно одной милой девушки, чье имя я уже однажды упоминал. Мона была дочерью одного из вождей, и в ее семье я встретил такой теплый и милый прием, который стирал всю существовавшую между нами разницу. А когда дело доходит до нежнейшего из языков, я, право, почти не нахожу больших различий между древней Атлантидой и современной Америкой. Я полагаю, то, что может нравиться массачусетской девушке из Броун-колледжа, понравится и девушке, живущей под водой.
Но вернемся к моменту прихода Сканлена, сообщившего о том, что произошло нечто важное.
– Один из негров, – возбужденно рассказывал Билл, – сейчас ворвался в музыкальный зал в таком исступлении, что забыл снять стеклянный колпак, и несколько минут болтал без толку, пока не понял, что из-за колпака никто его не может понять. Потом он стал что-то бормотать до полного изнеможения, сорвался с места, и все помчались за ним в выходную комнату. Вы как хотите, а я побегу за ними, потому что там, наверно, есть на что посмотреть.
Выбежав в коридор, мы увидели, что атланты бегут по направлению к выходу, оживленно жестикулируя. Присоединившись к ним, мы смешались с толпой и, наскоро надвинув колпаки, помчались по дну океана вслед за возбужденным вестником. Атланты бежали так быстро, что нам нелегко было следовать за ними, но с нами были электрические фонарики, и мы, отстав, все же знали, куда нам направляться.
Дорога тянулась вдоль базальтовых утесов, пока мы не достигли места, откуда начинались ступени, полустертые от многолетнего хождения. По ним мы взобрались на вершину базальтовой скалы. Спустившись с нее, мы очутились в разрушенной деревне, загроможденной осколками скал, сильно затруднявшими передвижение. Пробежав по единственной узкой и извилистой уличке деревни, мы вышли на круглую равнину, блестевшую фосфорическим светом. В центре равнины лежало нечто, при взгляде на которое у меня захватило дух.
Слегка зарывшись в мягкий ил, перед нами лежал на боку большой пароход. Труба его была сбита, грот-мачта тоже сломана почти у самого основания, но в остальном корабль был нетронут и так чист и свеж, словно только что вышел из дока. Мы поспешили обойти кругом него и очутились перед его кормой. Вы можете себе представить, с каким чувством я прочел его название:
«СТРАТФОРД», Лондон
Наш корабль последовал за нами в Маракотову бездну!
Когда первое сильное впечатление прошло, зрелище показалось нам не таким уж загадочным. Мы вспомнили пасмурную погоду, зарифленные паруса норвежского барка и черное клубящееся облако на горизонте перед нашим спуском. Ясно, что наверху внезапно разразился чудовищной силы циклон, разбивший вдребезги «Стратфорд». Было совершенно очевидно, что команда яхты погибла, потому что все шлюпки, хотя и полуразбитые, висели на талях[22]. Да и какая шлюпка могла бы спастись в такой ураган? Трагедия, несомненно, произошла через час-два после катастрофы с нами. Лот, который мы видели на дне, был, возможно, брошен за несколько минут до первого порыва циклона, и было нечто странное в сознании, что мы еще живы, а те, кто, может быть, оплакивал нашу гибель, погибли сами.
