Удар хвоста решил за старого каймана.
Пока мозг переваривал информацию, сработал рефлекс — и в полброска он уже был возле тонущей Ваугашин. Перехватив женщину в районе талии своей мощной челюстью, Акута, словно торпеда, пролетел расстояние, что отделяло их от берега. Не тормозя, выскочил из воды, пробежал по песку и аккуратно уложил её под деревом. За свою длинную жизнь он много раз видел, как люди спасают друг друга из воды: кладут на берегу и переворачивают на живот, чтобы из легких вытекла вода. Что он и сделал, радуясь своей смекалке.
Женщина выплюнула воду и захрипела, судорожно шаря руками. Пока она искала ребенка, Акута перекусил пуповину, аккуратно взял дитя в пасть, сбегал к реке, обмыл его от песка и так же бегом вернулся к матери, сунув младенца прямо ей в руки. Не открывая глаз, Ваугашин прижала к себе кричащего сына и провалилась в забытье.
В том месте, где суетился старый кайман, как раз переправлялась армия куруинчи[24]. Несколько десятков тысяч солдат-муравьев из клана саперов устроили подвесной мост, по которому через реку переходило многомиллионное войско. Дождь усилился, и мост готов был разорваться пополам от потоков перекатывающейся через него воды. Саперы, намертво сцепившись друг с другом, героически удерживали переправу до тех пор, пока все солдаты не ступили на родной берег. Последним прошел муравьиный фельдмаршал[25], размахивая маленьким соломенным жезлом. Спрыгнул на песок и не спеша подошел к кайману.
— Зачем он тебе, Акута? Разве ты стал людоедом и решил сожрать несчастное дитя? — сказал Аттила, рассматривая женщину с ребенком. Аттила, по прозвищу Свирепый, был предводителем куруинчи — воинственных рыжих муравьев, которых непогода застала возвращающимися с набега. Аттила был солдат, вся его жизнь прошла в битвах и сражениях, и то, что кайман мог его проглотить (да и не только его, но и часть его армии), нисколько не смущало бравого фельдмаршала. К тому же они были соседями, и Аттила мог себе позволить такую шуточку.
— Я не знаю, зачем он мне, но что-то подсказывает, что он станет великим воином и спасет наш мир от белых людей.
— Белые люди — плохие люди. Пять лет назад мы подошли к ранчо и попали на липкую тропу. Это была смола, которую потом поджег белый человек. Я потерял сто тысяч воинов. — Аттила замолчал, вспоминая тот злосчастный поход. — Так ты говоришь, он будет великим воином? — Фельдмаршал прыгнул младенцу на лицо, бодро прошел по подбородку и встал на нижней губе.
Мальчику стало щекотно, он сморщился и чихнул, сметая главнокомандующего.
Акута хихикнул.
— А он и вправду велик, — сказал вояка, спускаясь с дерева.
— Лучше принеси воск и кокосового молока, надо залепить пуповину и накормить ребенка.
— Хорошо, мой друг! — муравьиный вождь взмахнул жезлом. От основного войска тут же отделилась группа муравьев и выстроилась перед главнокомандующим. Помахивая соломинкой, Аттила прошелся вдоль строя, рассматривая разведчиков. Облокотился на жезл и стал простуженным голосом объяснять боевую задачу. Через пару минут отряд муравьев, разделившись на две группы, ушел в джунгли.
Ребенок и его мама лежали возле старой колючей сейбы[26], крона дерева упиралась в небеса, а корни уходили вглубь земли. Среди густых ветвей, на нижнем ярусе, устроил себе гнездо Кукри-кури (Черный Ибис). Гнездо было квелое, из плохо скрепленных между собой веток, отчего рыхлое и неустойчивое строение могло развалится в любой момент. Кукри-кури больше всего боялся, что свистящий ветер разрушит жилище и сбросит домик с дерева, а он сам, не успев взлететь, упадет прямо в пасть крокодилу, который зачем-то ползал между корней. Ибис всё время крутил головой, стараясь понять, в какой момент произойдет разрушение его насеста.
В тот самый миг, когда муравьи принесли пчелиный воск, ветер вырвал толстую палку в основании гнезда — и домик развалился. Ветки осыпались, а Кукри-кури с криком, похожим на писк обиженного ребенка, успел взмахнуть крыльями и подняться в темное грозовое небо.
Акута задрал голову, разглядывая стонущую и кружащуюся над ним птицу. «Черный ибис в черном небе. Тяжелые грядут времена», — подумал мудрый кайман, вздохнул и посмотрел на ребенка.
Сборщицы креветок были уже возле своих хижин, когда кто-то спохватился, что с ними нет жены вождя. Идти в джунгли ночью в грозу было опасно и глупо. Темнота не давала шансов найти кого-либо до утра, а вспышки молний и раскаты грома пугали и без того напуганных женщин. Придя в деревню, они дружно кинулись к дому вождя, причитая, плача и крича на все голоса. Выслушав плакальщиц, муж Ваугашин — смелый Каутемок — взял копье, лук со стрелами и ушел искать жену в том направлении, куда показали женщины.