— Если ты чувствуешь вину перед Джо, просто подумай, что бы он об этом сказал. Хотел бы он, чтобы ты безвылазно сидела в своей комнате? Или, может быть, он бы хотел, чтобы ты ни с кем не общалась, полностью закрывшись в своем горе. Хотел бы он, чтобы ты отказалась от мечты отправиться в путешествие? Хотел бы он, чтобы ты… «ненавидела» кого-то всей душой, в том числе и себя, за то, что делаешь, что нравится?
— Конечно, он ничего такого бы не хотел! Джо всегда желал мне только лучшего!
— Вот тебе и ответ, что делать.
София долго смотрела на него, тяжело дыша. Да, Джори был бы в ужасе, если бы узнал, как она сейчас живет. И уж точно он не хотел бы быть этому причиной.
— Утрату близкого человека всегда тяжело переживать. Никто не говорит, что ты должна все забыть. Но надо это принять, отпустить его и продолжать жить дальше. Как ты сказала, Джо бы хотел именно этого.
— Ты опять совершенно прав, Като, — печально сказала София и достала вторую сигарету.
— И скажу еще один очевидный факт, курение — зло.
— С этим не поспоришь, — ответила София, с удовольствием затянувшись, — но зло всегда так привлекательно, согласись. Это настоящее блаженство — втянуть в себя дым, позволяя ему заполнить каждую клеточку твоих легких, почувствовать, как едкое облако наполняет тебя и медленно выдохнуть, вновь опустошая легкие. После первой затяжки появляется легкое головокружение и терпкий привкус во рту, после второй начинает покалывать в кончиках пальцев от удовольствия, а после третьей идет полное расслабление.
— А еще от табака желтеют кожа и зубы, портятся волосы, он провоцирует множество болезней и значительно сокращает жизнь. И это я не говорю о его отвратительном запахе.
— Ты весь кайф обламываешь, Като, — усмехнулась София, — а вообще, удовольствие от курения достойная плата за все эти неприятности со здоровьем.
Като поджал губы, явно несогласный с таким утверждением.
Они просидели в гостиной еще пару часов, разговаривая на отвлеченные темы и только уйдя в спальню, Софию поняла, что на душе стало значительно легче.
***
Утром опять кто-то доставил ей поднос с кашей, джемами и тыквенным соком, но в этот раз она съела все полностью. Целый день София провела в спальне, читая «Путешествия с вампиром» — художественную книгу, которую ей дал Като.
Выйдя ближе к вечеру в гостиную, она надеялась встретить Като и, может быть, сыграть с ним в шахматы, но его там не оказалось. Поэтому она разожгла камин и устроилась на диване. Судя по времени, только что закончился ужин, потому что гостиная быстро наполнялась студентами и шумом, и София с радостью отметила, что по этому поводу она не чувствует раздражения.
— Здравствуй, София.
— Привет, — она подняла голову и встретилась взглядом с серыми блэковскими глазами, опять не сдержав внутреннюю дрожь.
Регулус сел на соседнее кресло.
— Думаю, ты хотела бы знать, что мистер Руквуд в Больничном крыле.
— Мистер, кто? — не поняла София.
— Мистер Руквуд, — повторил Регулус, — Като.
— Что с ним? — София заметно забеспокоилась и поднялась с дивана.
— Ничего страшного, обычная простуда, — Регулус тоже поднялся, — сейчас многие младшекурсники болеют.
София кивнула в знак благодарности и направилась на выход из гостиной.
— Подожди, София, — Регулус устремился за ней, — я тоже иду к нему.
— Для чего? — недовольно спросила она. Ей не хотелось оставаться с Блэком младшим наедине.
— Я…староста, мне положено.
София усмехнулась.
— Как хочешь.
Спорить с ним или противиться у нее не было сил.
Уже подойдя к выходу из гостиной, она вдруг остановилась и круто развернулась.
— Я сейчас, — бросила она Регулусу и бегом устремилась в сторону мужских спален.
Быстро найдя комнату с табличкой «Като Руквуд», она зашла внутрь. В спальне сидели два второкурсника, которые изучали какую-то древнюю книгу. Вздрогнув от громкого хлопка двери, они одновременно подняли головы на Софию.
— Где кровать Като? — спросила она у них. В спальне было пять кроватей и все до безобразия идеально заправлены.
Один из студентов молча показал на крайнюю кровать слева. София подошла к ней. Нужная ей вещь лежала прямо на тумбочке, и она порадовалась, что не пришлось шарить по его ящикам. Прихватив шахматную доску, она вышла.
— И какого черта ты ухмыляешься? — беззлобно спросила она у Регулуса, когда подошла к нему, и они вместе вышли из гостиной.
— Я не ухмыляюсь, — ответил Регулус, хотя было видно, как дрогнули его уголки губ. — Это довольно мило, что ты такая заботливая. Като оценит.
София на него недовольно посмотрела, но ничего не ответила — дерзить не было никакого настроения.
— Странно видеть тебя такой молчаливой, — сказал Регулус, когда они в полной тишине прошли несколько коридоров. — За целых три дня ты даже не устроила ни одного скандала в гостиной. У тебя все хорошо?
Софии казалось, он специально ее выводит из себя. Он хоть и говорил спокойно и размеренно, но чувствовалось в его тоне что-то странное.
— Лучше не зли меня, Блэк.
— Этого мне бы не хотелось, — он на нее внимательно посмотрел, — и, кстати, зови меня Регулус.
