У Северуса ситуация была немногим лучше. Все детство он терпел унижения и побои отца-магла и жил в полном лишении всех благ и изысков. Джеймс только в конце шестого курса узнал, что друг уже пару лет, как варит зелья за деньги и пишет научные статьи в журналы, за которые ему платят, чтобы заработать себе хотя бы на учебники. Ему постоянно приходится трудиться и работать, чтобы поддерживать здоровье матери. Джеймс только сейчас понял, каким же он был придурком, когда подшучивал над Северусом и его любовью к котлам. А ведь он даже никогда не обижался на него за это, предпочитая отшучиваться. На памяти Джеймса, Северус вообще никогда ни на кого не обижался. Он обладал непробиваемой уверенностью, твердостью характера и здоровым пофигизмом. Ну и незаурядным умом, который позволял ему чувствовать свое превосходство над остальными. Не зря Сириус называл его злобным гением. Северус всегда находил выход из безвыходных ситуаций, мог решить неразрешимую задачу и втоптать оппонента в грязь одним лишь взглядом.
Джеймс посмотрел на Сириуса, у того уже получалось выпустить облако серебристого пара, но четкой формы оно не принимало. Джеймс задумался, почему у Сириуса не получается создать Патронус. Самый первый ответ, что приходит в голову, крылся в его семье. Сириус никогда не делился тем, что происходило в его доме, но Мародеры знали, что его мать нередко использовала на нем непростительное заклинание, подвергала пыткам и могла на несколько недель запереть в подземельях. Для любого ребенка такое отношение будет шоком и ударом, а уж для эмоционально нестабильного Сириуса и подавно. Вся его жизнь была отравлена ненавистью всего семейства, которую он тяжело переносил. Но больнее всего он переживал ссоры с братом, которого, Джеймс был уверен, Сириус любил всем сердцем. Джеймс знал, Сириус винил себя в том, что тот пошел по темному пути, что не уследил за ним, что забыл про него, поглощенный своей жизнью.
Сириус для Джеймса тоже был сродни брату. У него никогда не было кого-то ближе, чем он. Они всегда понимали друг друга с полуслова. Порой хватало лишь взгляда, чтобы понять, о чем думает другой. Правда, в последнее время появилось некоторое недопонимание. Джеймс не помнил, чтобы они еще когда-нибудь так часто с ним ругались, как в последний месяц. Сириус всегда страдал резкими перепадами настроения, но сейчас они достигли пика. Еще пару дней назад он ходил злой, как черт, а сегодня утром уже напевал в душе Фрэнка Синатру и целый день с улыбкой на лице ходит. Если бы Джеймс не знал Сириуса, сказал бы, что тот влюбился, но судя по его до безобразия счастливой физиономии, он скорее подстроил грандиозную пакость слизеринцам или же устроил незабываемую ночь сразу с представительницами всех четырех факультетов.
Джеймс всегда восхищался Сириусом, его смелостью и отвагой, находчивостью и решительностью. Его безнадежной самовлюбленностью, как говорил Северус, и нечеловеческой преданностью, как добавлял Ремус.
-Черт! Не получается! — выругался Сириус и повернулся к Джеймсу. — Сейчас бы покурить.
— Интересно, а вредные привычки не влияют на все то светлое, что есть в человеке? — посмеялся Джеймс. — Вдруг они мешают в создании Патронуса?
— Что ты представлял? — спросил у него Сириус, после еще одной неудачной попытки.
— Да все подряд, — Джеймс пожал плечами, — как подарили первую метлу, как с тобой познакомились, как с парнями сдружились. Эванс.
— Конечно! Эванс! — хмыкнул Сириус, посмотрел куда-то в сторону слизеринцев и опять расплылся в улыбке.
Ну, точно для слизней что-то устроил.
— Пойду, посмотрю, как она справляется, — сказал Джеймс и пошел в сторону Лили.
У нее уже были значительные успехи. Из палочки появлялось массивное серебристое облако, которое начинало приобретать едва заметные очертания.
— Как успехи? — спросил он, подходя к ней со спины.
— Пока не очень, — вздохнула Лили и печально улыбнулась.
— Как это не очень? У тебя уже даже очертания Патронуса начинают проклевываться! Это все еще лучше, чем у всех остальных.
— Да, но у тебя-то получился полноценный телесный Патронус! — сказала она.
— Я же лучший студент на курсе! — усмехнулся Джеймс, — ну, после тебя, конечно.
Лили нахмурилась, ей сейчас было совсем не весело. Лили привыкла быть лучшей во всем. Первая студентка курса, первая студентка школы. Лучшие результаты по СОВ и всегда лучшие оценки на всех контрольных. Она привыкла, что у нее у первой получаются все заклинания и ее всегда ставят в пример остальным студентам.
Джеймс знал об этой ее особенности, но не понимал. Хотя, как однажды заметил Ремус, если бы Лили не была лучшей, Джеймс бы вряд ли обратил на нее внимание. Сам Джеймс так не считал. Он любил Лили за ее доброту, бескорыстность и искренность. За ее целеустремленность и принципиальность. За ее звонкий смех и ту нежность, с которой она на него смотрит. За ее изумрудные глаза, веснушки и огненно-рыжие волосы.
— О чем ты думаешь, когда создаешь Патронус? — спросил у нее Джеймс.
Лили слегка покраснела и опустила глаза.
— Это личное…
