К тому же, чем дольше они оставались с Блэком наедине, тем больше они начинали разговаривать, помимо всего прочего. А все это выливалось в бесконечные скандалы. Если вдруг такое случалось, и их рты были не заняты друг другом, они начинали ругаться и спорить по совершенно никчемным поводам. Конечно, за этим всегда следовало неминуемое бурное примирение, но ее раздражал сам факт, что Блэку обязательно надо вывести ее из себя каким-нибудь глупым замечанием или комментарием, будь то цвет ее рубашки, оценки за очередное эссе или ее мнения по какому-нибудь вопросу. Она, разумеется, в долгу не оставалась.
Но несмотря на то, как ее бесил феноменально вредный и невыносимый характер Блэка, при одном только взгляде в его горящие глаза, она ощущала, как по ее венам начинала бежать лава. Сердце замирало, колени начинали дрожать, мысли путались. И она всем нутром ощущала такую же отдачу от него, что еще больше сводило с ума.
Как бы она ни старалась притворяться, что от Блэка ей надо только одно, София понимала, что дело принимает скверный оборот, и Блэк превращается для нее в ненормальную зависимость.
София соврала бы, если бы сказала, что ей не нравилось, что Блэк вылавливал ее каждую перемену и зажимал во всевозможных тайных проходах замка. Она бы соврала, если бы сказала, что ненавидит его поцелуи в шею. Соврала бы, если бы сказала, что не ждет с нетерпением каждую их следующую встречу. Чего уж там, она бы соврала, если бы сказала, что ее не заводят их скандалы. Это стало их любимой игрой — кто кого первым доведет до белого каления. А дальше уже шли другие, более извращенные игры.
София взглянула на часы. Завтрак только начался и если она сейчас же встанет, она успеет на его окончание. Она с трудом поднялась с кровати. Все мышцы ныли и требовали остаться в теплой постели хотя бы до обеда. Но впереди были Чары с гриффиндорцами, а значит и наглые заигрывания Блэка, сидящего прямо напротив нее. А уж отказаться от этого было выше ее сил.
Времени до конца завтрака оставалось не так и много, поэтому когда София увидела столпотворение в холле, она даже не обратила внимания на него, пытаясь пробиться к Большому залу. Но кроваво-красная надпись на всю стену и перешептывания перепуганных студентов все же заставили ее сбавить скорость. София окончательно остановилась и уставилась на стену. Там огромными буквами было выведено послание: «Смерть грязнокровкам. П.С.», а рядом зеленый череп с выползающей изо рта змеей.
— Ну и художества, человек явно лишен таланта, — усмехнулась София. Увидев подпись, она спросила впереди стоящих: — П.С.? Что еще за ПСы?
— Пожиратели Смерти, — ответил знакомый голос за спиной. София развернулась и увидела Регулуса. Он взволнованно глядел на надпись.
— Пожиратели Смерти? — София не сдержала ядовитой ухмылки, — серьезно? А что-то более пафосное нельзя было придумать?
Регулус нахмурился и опустил на нее глаза, но ответить ничего не успел, в холл влетели профессора. МакГонагалл и Флитвик стали колдовать над надписью, то ли пытаясь ее стереть, то ли выяснить, кто ее оставил. Остальные же стали разгонять студентов, которые не желали уходить и все еще со страхом переговаривались. Даже некоторые слизеринцы и представители чистокровных семей выглядели напряженными.
София не понимала из-за чего такой переполох. По ее мнению, было вполне очевидно, что это чья-то неудачная шутка, а не указания к действию.
В Шармбатоне бы такого цирка в жизни не допустили.
— Лично я пошла завтракать, — София снова развернулась и двинулась сквозь толпу в зал. Регулус пошел за ней.
— Как ты можешь не знать, кто такие Пожиратели Смерти? — спросил Регулус, садясь напротив нее.
— С чего я вообще должна о них знать? — удивилась София.
— Это же союзники Волан-де-Морта!
— Это еще что за хрен с горы? — София накладывала себе овсянку и никак не могла понять возмущения младшего Блэка. Она подняла на него взгляд. Регулус выглядел страшно оскорбленным.
— Ты…ты не знаешь о Темном Лорде? — спросил он тонким голосом.
— Нет, ну о злом и страшном Темном Лорде я слышала, — кивнула София, — но я не знала, что его зовут Волан-де-Морт.
Она и правда не слышала до этого момента его имени. Британские газеты она не читала принципиально, да и политикой никогда не интересовалась. А стоило студентам в гостиной заговорить о Темном Лорде, она обычно с шумом удалялась в свою спальню. Гриффиндорцы же, с которыми она изредка общалась, называли его не иначе, как псих, маньяк или ублюдок.
Вид Регулуса, который обиженно надулся на такое заявление, начал ее забавлять.
— Волан-де-Морт, — повторила София и усмехнулась, — он что, француз? Должно быть, родители его ненавидели, раз так назвали.
— Он не француз, — резко ответил Регулус и вполголоса добавил: — И это его ненастоящее имя.
— То есть его настоящее имя еще хуже? — София театрально округлила глаза.
— Как ты можешь так неуважительно о нем отзываться? — Регулус сильно наклонился к ней, пристально глядя в глаза, — это же величайший темный маг!
— Не он первый, не он последний.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он, нахмурившись.
