Северус хоть и всегда предпочитал работать один, но иногда в голову закрадывалась мысль, что было бы интересно выслушать мнение Белби по тому или иному вопросу. Он думал, согласилась бы она с его разделением ингредиентов на три группы или придумала бы для них совершенно новую квалификацию. Думал, чтобы она сказала о его формулах, и представлял, как бы она начала ругаться, глядя на его мелкий почерк и говоря, что ничего не может разобрать. Он сам не всегда это замечал, но при разборе ингредиентов часто смотрел на все ее глазами, прикидывая, как бы она сделала, будь на его месте.
Северус этого не признавал, но он начинал скучать по ее колким комментариям, выразительным взглядам и блестящим идеям. И уже начинал жалеть, что незаслуженно нагрубил ей в их последнюю встречу.
Рассказ Сириуса о том, что он видел Белби с Мальсибером не очень-то его и удивил. Профессор Вектор действительно задала им большую работу, которую они делали в парах. И насколько знал Северус, Белби была в паре с Мальсибером. К тому же, Северус сильно сомневался, что Мальсибер способен так неосторожно и опрометчиво заниматься своими тайными делами в классе, куда легко может зайти посторонний.
Но Северус не мог отрицать, что Белби, вероятнее всего, тоже что-то готовит для Мальсибера. Эта мысль появилась у него еще в тот момент, когда тот к нему впервые пришел, но в тот раз Северус не стал на этом зацикливаться. Сейчас же он всерьез задумался над этим. И решил, что пора это, наконец-то, выяснить.
***
После того, как Мальсибер не застал Крауча на своем посту, тому, очевидно, серьезно досталось, и теперь он постоянно находился в лаборатории вместе с Северусом. Сидя на своем стуле, Крауч не спускал с него глаз и ни на минуту не закрывал свой рот. Вероятно, он думал, что таким образом мешает ему или достает. Но Северус, давно привыкший к шумной компании Джеймса и Сириуса, легко мог абстрагироваться от внешнего шума. Только не сегодня.
На сегодняшний вечер у Северуса был большой план. Он собирался применить к Краучу легилименцию. Две недели он усердно тренировался проникать в чужое сознание без использования волшебной палочки. Тренироваться приходилось на первогодках, как на самых слабых и незащищенных. Северус этим не гордился, но он был в безвыходной ситуации, требующих решительных действий. И когда тренировки на первокурсниках прошли удачно, он опробовал свои навыки на студентах старших курсов. Он не мог не радоваться, отмечая, что все попытки проникнуть в чужое сознание прошли как нельзя гладко, его ни разу не обнаружили и не пытались закрыть сознание, оставляя снаружи все самые сокровенные тайны.
Северус с нетерпением ожидал вечер, чтобы встретиться с Краучом. Северус понимал, что касательно зелья он вряд ли что-то узнает у него, но ему требовалась куда более важная информация. Он планировал выяснить, кто еще в школе работает на них и как он сможет использовать этих людей, а самое главное — как Пожиратели контролируют его мать. Он хоть и сомневался, что Крауча посвящают во все дела, но надеялся узнать хоть что-то.
— Ты уже здесь? — удивленно спросил Крауч, заходя в лабораторию и устраиваясь на стуле, — не терпится побыстрее закончить, да, Снейп?
Северус ему не отвечал, склонив голову над своими записями. Он собирался с духом, очищая свое сознание, чтобы с чистой головой проникнуть в сознание Крауча. И ждал подходящего момента.
— Да, на твоем месте я бы вообще лабораторию не покидал, — продолжал Крауч, с насмешкой глядя на него. — Сколько там у тебя осталось? Кажется, неделя?
Северус чувствовал, как прочищается его сознание, оставляя спокойствие и безмятежность, как исчезает страх и волнение.
— Всего семь дней, Снейп, — Крауч с удовольствием растягивал слова, — а ты даже к приготовлению не приступал. А ведь твоя мать вряд ли хочет умирать так рано…
Северус поднял на него взгляд, мгновенно проникая внутрь сознания через его зрачки карих глаз.
— Не стоит за меня волноваться, Крауч, — ответил Северус, аккуратно перебирая его мысли, — да и за мою мать тоже не стоит.
На самой поверхности сознания Крауча находился мужчина. Северус предположил, что это его отец. Худощавый волшебник с сухим лицом, одетый в безупречно чистую и отглаженную мантию, свысока смотрел на сына.
«- Как твои успехи в школе, Бартемиус? — Крауч-старший говорил, словно со своим подчиненным, смотря на сына с холодом и строгостью.
— Хорошо, папа, — вежливо ответил тот, — я получил двенадцать «превосходно» на СОВ, это один из лучших результатов на курсе.
Крауч-старший кивнул, не выразив особого восторга. Крауч-младший смотрел на него в ответ с сожалением, будто надеялся получить хоть какую-то похвалу.
— Один из лучших? Ты должен быть самым лучшим…»
-… жаль бедную Эйлин Принц, — продолжал говорить Крауч, ничего не заметив, — столько лет жить с маглом, чтобы в конце умереть в страшных муках, поскольку сын даже пальцем пошевелить не хочет…
