У Гринграсс по лицу проскользнула едва уловимая тень, но она тут же натянула на себя улыбку.
— Простила, — ответила она, сталкиваясь взглядом с Софией и сразу же отворачиваясь. — Это все равно бы случилось. И не могла же я появиться на балу в одиночестве — вовек потом позор не смоешь.
София ей ничего на это не ответила. По большей части ей было плевать на отношения Гринграсс и Мальсибера, как и на все правила высшего общества, не позволяющие юной особе появляться на балу без сопровождения.
В дверь постучали. Гринграсс посмотрела на часы и взволнованно произнесла:
— Это, должно быть, Генри. Как я выгляжу?
— Так, что Дриффит удавится от зависти, — искренне ответила София, окинув взглядом Гринграсс.
— Лучшая оценка! Благодарю.
Гринграсс просияла и открыла дверь, представ перед Мальсибером во всей красе.
Едва за ними закрылась дверь, из ванной вышла Дриффит, облаченная в узкое голубое платье на толстых бретелях. София с неудовольствием отметила, что выглядит она хорошо. Дриффит нацепила тяжелое колье, несколько колец и покрутилась перед зеркалом, проверяя макияж и прическу. Спустя пять минут ушла и она.
София взглянула на часы, стоящие на тумбочке.
7:53. Блэк, наверное, уже ждет.
Чтобы успеть к назначенному времени, необходимо было выходить прямо сейчас, но София медлила.
Она вновь подошла к зеркалу и критически себя оглядела. Платье сидело, как влитое и было сказочно красивым. Тут она не могла не согласиться с Гринграсс, вкус у Блэка и правда безупречный.
Ей бы сейчас выйти и идти на встречу к Блэку, но что-то не давало ей и с места сдвинуться. Что-то, что сидело глубоко в душе, напоминая, что уже через несколько часов будет особая дата. Ровно год, когда она в последний раз видела Джори.
Как бы София сейчас не хотела лететь в Большой зал, оказаться в объятиях Блэка и веселиться в компании его друзей, она не могла так поступить с Джори. С памятью о нем и теми нежными чувствами, что остались. Не могла так легко перечеркнуть те шесть лет, что он всегда был рядом с ней.
Ей казалось несправедливым, что в такую дату она будет беззаботно веселиться. А глядя на такую красивую себя она понимала, что Джори никогда ее раньше такой не видел. И уже не увидит.
София знала, что стоит ей встретиться с Блэком и все сомнения разом отпадут. Так всегда бывало — стоило ей только встретиться с ним взглядом, и она забывала обо всем на свете. Забывала о проблемах, о Джори и, порой, как дышать.
К Блэку ее звало сердце, но и Джори занимал не последнее место в ее душе. Ей надо было выбрать. В последний раз выбрать. Но она не могла сделать и шаг, застыв перед зеркалом посреди комнаты.
8:00. Я никогда не опаздываю. Блэк, наверное, уже злится.
…а выбор, на самом деле, я сделала уже давно…
Мародеры
Мародеры поднялись в свою спальню, чтобы переодеться, когда в гостиной стали появляться уже первые девушки, разодетые в красивые платья.
Джеймс крутился перед зеркалом дольше всех. Он старался хотя бы немного прилизать свои волосы, торчащие во все стороны.
— Сколько можно? Ты как баба, Джеймс! — вспылил Сириус, который уже полностью был одет, и которому тоже хотелось взглянуть на себя.
— Это мой первый бал с Лили! Я должен хорошо выглядеть! — огрызнулся он, выливая на ладонь средство для укладки волос.
Сириус отпихнул его локтем и окинул себя взглядом. Он был рад, что на балы разрешили приходить не только в мантиях, но и в классических костюмах. В белоснежной рубашке и черных брюках он смотрелся гораздо выигрышнее, чем в мантии. Да и рядом с Бланк должен выглядеть идеально.
— Будьте прокляты эти патлы! — ругался Джеймс.
— Раньше ты ими был вполне доволен, — заметил Северус, надевая классическую черную мантию и наблюдая за мучениями друга.
— Лили они всегда бесили!
— Это было раньше, — сказал Ремус, — сейчас, по-моему, она вполне ими довольна.
— Ты думаешь? — Джеймс резко развернулся на него.
— Ну, — неуверенно начал Ремус, — она всегда тебя за них трогает и вообще…
— Оставь, как есть, — произнес Сириус, — а то как бы хуже не стало.
Джеймс кивнул и подошел к шкафу:
— Осталось выбрать рубашку.
У Джеймса был подготовлен черный костюм-тройка. И оставалось определиться с рубашкой: классическая белая, песочная, которая красиво оттеняет его глаза, как заметила Лили, или же бордовая, под цвет платья его возлюбленной.
— Надевай белую, — посоветовал Сириус, глядя, как друг по очереди прикладывает рубашки к себе.
— Да, наверное, лучше ее.
Джеймс надел рубашку и стал застегивать ряд мелких пуговиц. Все ждали только его и, кто с нетерпением, а кто и с раздражением, смотрели, как он не спеша застегивает каждую пуговицу.
— Через десять минут нам надо быть в холле, — поторопил Ремус. Сам Ремус надел темно-коричневые брюки и светло-голубую рубашку, под цвет платью Эшли.
— Надо было заводить себе гриффиндорок, — усмехнулся Джеймс, — не пришлось бы ждать девчонок в холле.
Сириус, Ремус и Северус договорились встретиться со своими подружками в холле, как и все студенты, чьи барышни были с других факультетов. Джеймс же и Лили встречались в гостиной Гриффиндора.
