Луи терпеливо прикрыл глаза, явно никак не собираясь это комментировать.
— Ты же знаешь, Луи, я никогда на это не пойду! Я буду сопротивляться до конца!
— Будешь сопротивляться, отец в тебя зелье выльет, и тогда уж точно никакого выбора у тебя не будет, — шепотом произнес Луи. — Хотя бы сейчас веди себя умнее, София.
София следила за ним тяжелым взглядом, глядя, как он проходит до окна.
— Если вы сделаете это, я клянусь, убью их всех, — прошипела София. — Кажется, только смертью можно расторгнуть кровный договор, да? Вы все выжили из ума, если решили, что я добровольно соглашусь.
— Ты всегда была эгоисткой, София! — произнес Луи, резко разворачиваясь на нее и устремляя яростный взгляд. — Всегда только о себе думала, и никогда — о семье!
София уже хотела разразиться гневной тирадой о том, что и семья никогда не думала о ней, но Луи и слова не дал ей вставить.
— Ты даже не представляешь, на какие жертвы мне приходится идти! От чего мне пришлось отказаться, и чего я лишился! Поверь, брак с Регулусом Блэком покажется тебе счастьем!
София и правда никогда не задумывалась о судьбе брата. Если она всегда ему рассказывала все, что было у нее на душе, то Луи никогда не делился с ней ничем личным. Но сейчас ей было совсем не до этого.
— Нашей семье пришлось переехать в Англию. Ты, наверное, даже представить не можешь, что пришлось перенести родителям, полностью поменяв свою жизнь.
— Это же их решение было! Переезжать сюда! Я этого хотела меньше всех!
— Нам пришлось! Никто этого не хотел! — повысив голос, произнес он. София во все глаза смотрела на брата, который еще ни разу в жизни не кричал на нее. — Всем нам иногда приходится делать вещи, которые нам не нравятся.
Луи подошел к ней, посмотрев сверху вниз.
— Я надеюсь, София, тебе хватит ума не сопротивляться и не устраивать очередной концерт, — вкрадчиво произнес он, — и не ухудшать и без того плачевное положение нашей семьи.
София не спускала с него злобного взгляда. Последняя надежда в лице брата рушилась на глазах. Она не понимала, и не хотела понимать, для чего он приплел положение их семьи, которое, София была уверена, вовсе не плачевное.
Луи, не дождавшись от нее никакого ответа, обошел ее и направился на выход.
— Я тебя никогда не прощу, Луи, — бросила она ему в спину.
Он остановился на секунду, но ничего не ответил, в следующее мгновение закрыв за собой дверь.
София упала на кровать. У нее не было ни одной идеи, как спастись. Все это казалось злой шуткой. Она никак не могла поверить в происходящее, никак не могла осознать, что все это происходит с ней. Что ее и правда собираются обручить с Регулусом. Что ей придется подписать договор, который лишит ее всего.
У нее не укладывалось в голове, что Регулус обо всем знал. Она без конца перебирала в памяти все бесчисленные вечера, что они проводили вместе. Вспоминала, как он признался ей в любви, как они поцеловались, и как он предложил остаться друзьями. София вспоминала и поражалась, как он мог так ловко притворяться. Она уже не была уверена ни в его чувствах, ни в его намерениях.
Она не понимала, как Регулус, зная ее, может думать, что она добровольно согласится на помолвку. Как он, зная, что она любит его брата, может захотеть быть с ней. Как Регулус, прекрасно зная своего брата, может думать, что он так просто отпустит ее.
Она вспоминала о Сириусе, который без конца твердил, что брату верить нельзя, что он задумал что-то. Сколько раз он просил ее держаться подальше от Регулуса, а она только ругалась в ответ. Впрочем, если бы даже она держалась от него подальше, это вряд ли бы ее спасло.
Мысли о Блэке вновь что-то всколыхнули в груди. Вновь ускорился пульс, а в душе мелькнул страх. Она держалась за мысли о нем, как за спасательный круг, который не давал ей потонуть в безразличии. Без конца вспоминала все встречи с ним, заново проживала рождественский бал и все счастливые моменты, чувствуя, как в груди все больше поднимается эмоций. Эмоции, которые были ей так необходимы, чтобы полностью не потерять контроль над собой.
***
— София, — произнес мягкий голос. — София, пора вставать.
Она открыла глаза и резко села. Она опять уснула и, судя по всему, в нее опять влили блокирующее зелье, потому что она опять ничего не чувствовала.
— Что ты тут делаешь? — спросила она у матери, которая последний раз в ее комнате появлялась лет шесть назад.
— Пришла помочь тебе подготовиться, — ответила она, слегка нахмурив брови и с беспокойством глядя на дочь.
— Разве эта грязная работа не для домовиков?
— Не говори так, — она приподняла уголки губ, в попытке улыбнуться.
София бросила на нее равнодушный взгляд. Она поднялась с кровати, уткнувшись взглядом в платье, что висело на дверце шкафа. София усмехнулась и подошла к нему, беря в руки ткань. Платье было без бретелей, из темной, почти черной, ткани, сплошь расшитое камнями и на свету переливалось, слово шкура змеиная.
Мерзость…
— София, я прошу тебя, не сопротивляйся отцу, — прошептала мадам де Бланк. — Ты знаешь, нам всем только хуже будет.
