Он принялся рассказывать о том, сколько часов они провели в библиотеке в попытке найти лекарство для Люпина, и, не найдя его, обнаружили лучший способ скрасить ликантропию своего друга. Рассказывал, как они проводили сложный ритуал, чтобы узнать свои анимагические формы, и как придумывали свои тайные прозвища. И рассказывал о том, что полнолуния и ночи в Запретном лесу его любимое время.
Восхитившись его красочными рассказами, София ужасно жалела, что она не только никогда не сможет стать анимагом, но и даже не сможет узнать своего Патронуса.
Рассказ Сириуса прервало громкое урчание в его животе, напомнив, что они все еще не позавтракали.
— На часах пять вечера, поздновато для завтрака, — улыбнулась София, у которой тоже желудок уже к позвоночнику прилип.
— Я быстренько съезжу до города, — сказал Сириус, поднимаясь и надевая куртку.
Проследив взглядом, как мотоцикл скрылся за воротами поместья, София села обратно на диван и взяла в руки гитару.
После новогодней ночи они ездили в музыкальный магазин, чтобы купить что-нибудь и для нее, но ей ничего не понравилось. Гитара была слишком габаритной для нее, а никакие другие струнные ей не подходили. Ей приглянулась лишь электрогитара — красивая, изящная и с отличным звучанием, но ни в поместье Блэков, ни в Хогвартсе играть на ней не представлялось возможным. Поэтому пришлось смириться с тем, что у них с Блэком одна гитара на двоих.
Сириус за эти несколько дней уже неплохо наловчился играть. Очевидно, он не врал, когда говорил, что обладает отличным слухом. Он легко подбирал мелодии и быстро учился. А когда перестал пытаться тянуть высокие ноты, оставив в покое свой глубокий баритон, то еще и дополнил свою музыку красивым пением. Сейчас-то София понимала, насколько это приятно, когда для тебя поют и играют.
— София?
По дому эхом разнесся знакомый голос. Замерев на секунду, София сбросила с колен гитару и устремилась в холл.
— Луи! — воскликнула она, выбежав в коридор, и замечая своего брата.
— Привет, — поздоровался он, когда она влетела в его объятия.
— Я тебя так давно жду! — возмутилась София. — Каждый день!
— Извини, никак не удавалось вырваться, — устало произнес он, отпуская ее.
На мгновение повисло неловкое молчание. София вглядывалась в лицо брата, замечая, что он сильно обеспокоен. По синякам под глазами, по серому лицу было видно, что он давно не спал и устал.
— Все в порядке? — тихо спросила она.
Он слабо усмехнулся.
— Смотря о чем конкретно ты спрашиваешь.
— Как… родители? Как мама? — спрашивала София, ведя брата за собой в гостиную. — Что было после того, как мы… ушли? Кстати, это ты написал Сириусу? А с отцом что было? Это тоже ты?
— Давай по порядку, — сказал Луи, садясь на диван. — Да, Сириусу написал я. И я изо всех сил стараюсь об этом не жалеть…
— Жалеть?! — перебила София. — Ты же спас меня! За что я тебе очень благодарна, между прочим.
— Ну, на счет того, что я тебя спас, я не уверен, — Луи на мгновение опустил взгляд.
— В каком смысле?
— Видишь ли, будучи невестой Регулуса ты была бы в полной безопасности, а сейчас… — он дернул плечами, поморщившись.
— А что сейчас? — не поняла София. — Как будто в этом мире есть что-то страшнее нашего папашки, — фыркнула она.
Луи на нее проникновенно посмотрел, долго вглядываясь в глаза, и тихо произнес:
— Будем надеяться, что страшнее ты уже ничего не встретишь.
— Он сильно ругался? — спросила София, пропустив его слова мимо ушей. — Когда мы сбежали. Что говорил?
— Отец, как и давно предупреждал, привел в исполнение все свои угрозы, — тяжело вздохнув, сказал Луи. — Во-первых, тебя полностью лишают содержания…
София недовольно скривилась: остаться совершенно без денег было довольно проблематично, а накоплений никаких у нее не было, ввиду неконтролируемого транжирства. Но она надеялась, что любимый брат не оставит ее без средств.
— Во-вторых, — продолжил Луи, с опаской взглянув на нее, — как ты всегда и мечтала, отец тебе больше не семья. Разумеется, приходить в наш дом ты больше не можешь…
— Переживу, — презрительно усмехнулась она. София и правда не раз выговаривала отцу, что знать его не хочет, но когда это свершилось, оказалось, что это не очень-то и приятно.
— Но, — неуверенно произнес Луи, — я думаю, он успокоится и смирится со временем… и захочет, чтобы ты вернулась.
С сомнением посмотрев на брата, София пожала плечами.
— Ты ведь его знаешь, он всегда покричит, да успокоится. Такой позор, конечно, он не скоро забудет, но…
— Да, плевать, — прервала его София. — Что-то еще он говорил?
— Да, — вздохнул Луи, — последнее. Тебя лишили твоего поместья в Лимассоле.
— О, нет! — воскликнула София с ужасом в голосе. — Где я теперь буду проводить каникулы?!
Она еще секунду смотрела в расширенные глаза брата, а потом рассмеялась, откинувшись на спинку дивана.
— Видел бы ты свое лицо, — усмехнулась она, все еще с улыбкой на лице.
— Я же тебе поверил! — возмутился он. — Ты любила это место.
