Он не мог толком отвечать на ее поцелуи, не мог сдвинуть руки, которые продолжали сжимать ее талию. Он боялся пошевелиться. Боялся совершить лишнее движение и сорваться. В голове уже и так начали проскальзывать картинки, как он разрывает платье на ней, заламывает руки и ставит на четвереньки перед собой.
— Что-то не так? — тонким голоском спросила она, останавливаясь. — Ты… не хочешь?.. Или я что-то не так делаю?
— Нет, Эшли, все хорошо, — тут же заверил он ее, садясь на кровати.
Ремус понимал, что с ней лучше быть откровенным. Она его обязательно поймет, если он честно во всем признается. Конечно, возможно, после этого она точно уже не захочет близости с ним, но он должен быть честен.
— Ты тут не при чем, просто… — Ремус замялся на мгновение, не зная, как это сказать, — дело в том, что… ты ведь знаешь, кто я. И в такие моменты я… могу потерять контроль над собой. Могу быть чересчур грубым и… могу сделать тебе больно…
— Я не боюсь, — уверенно произнесла, придвигаясь к нему ближе. — И думаю, ты справишься.
— Это… это не так работает, — он с отчаяньем в глазах посмотрел на нее. — Волчий разум просто перекрывает человеческий. Я могу даже не вспомнить, что было. Что если я тебя покалечу?
Его взгляд упал на рамку с фото, которая стояла на тумбочке. Он только сейчас обратил внимание, что Эшли едва достает до его плеча.
Она такая маленькая и хрупкая. Ремус невольно вспомнил слова Джеймса, который говорил, что Эшли настолько крошечная, что Ремус может ее себе в карман положить.
Страх, что он ее может просто пополам сломать, вдвойне обострился.
— Уверена, ты не сделаешь мне больно, — мягко произнесла она, взяв его за руку.
Он долго всматривался в ее кристально-зеленые глаза, в которых было столько света, что казалось, этот свет способен поглотить всё плохое, что живет внутри него.
— Может, прогуляемся? — спросил он, вставая с кровати.
— Давай, — Эшли даже не стала скрывать разочарованного вздоха, поднимаясь вслед за ним.
Ремус любил ночной замок. И в последнее время полюбил гулять по нему с Эшли.
Ничто не дарило такой покой душе, как полумрак и горящие вдали коридоров редкие факелы, полная тишина и Эшли, держащая его за руку.
Волчий слух и обоняние позволяли за несколько коридоров улавливать Филча или дежурных старост, поэтому они еще ни разу не попались.
Он повел ее в западное крыло, в круглую комнату, где водились «зародыши гелиопатов». Они часто туда приходили. Красные огоньки, которые витали в воздухе и отражались в витражных стеклах, создавали невообразимое волшебство и уют.
Они могли полночи пролежать на полу, расстелив мягкий плед, и глядя в куполообразный потолок, под которым красных огней было особенно большое скопление. Эшли рассказывала ему все новые подробности о гелиопатах, которые она узнала у сумасшедшего Лавгуда, а Ремус просто молча лежал и наслаждался ее голосом.
— Ксено говорит, Министр игнорирует его письма, — отозвалась Эшли, когда они легли на плед и уставились в потолок. — А ведь гелиопаты уже подрастают.
Она вытянула руку вверх и красные огоньки несмело ее облепили. А ведь раньше они и правда были меньше, да и трусливее — стоило к ним прикоснуться, они разлетались в разные стороны.
— Может, ему стоит Дамблдору предложить создать армию гелиопатов? Раз уж Министр игнорирует его, — предложил Ремус. Он уже давно понял, что Эшли не разделяет его скептицизма по отношению к идеям ее необычного друга.
Эшли приподнялась, оперевшись на локти, и посмотрела на него.
— А это хорошая идея! Надо будет ему сказать.
Ремус улыбнулся ей и притянул к себе. Она легко поддалась, снова ложась сверху и целуя его.
Всё началось по новой. Горячие поцелуи, жар, исходящий от ее тела, руки, спускающиеся всё ниже.
Оттягивать больше не имела смысла.
Он опрокинул ее на спину и навис сверху, выставив руки по обе стороны от ее головы.
— Тебе страшно? — шепотом спросил он, затуманенным взглядом глядя в ее глаза.
— Нет, — дрогнувшим голосом, ответила Эшли.
А мне страшно.
— Но когда ты так спрашиваешь, становится не по себе, — у нее дрогнули уголки губ в полуулыбке.
— Прости…
Ремус чувствовал ее страх. Даже с закрытыми глазами ощущал исходящие от нее волны страха. И вместе с тем она все равно желала его.
Он кожей ощущал жар внизу ее живота, и всем нутром чувствовал, как внутри нее все дрожит от предвкушения.
Смесь ее страха и желания будили в нем все самые низменные желания.
Он положил руку ей на шею и, прижавшись к ней губами, медленно провел рукой вниз. Вдоль груди, ребер, вдоль живота, заставляя ее выгибаться навстречу руке.
Обостренным нюхом он чувствовал все запахи, что от нее исходили, и это сводило его с ума. Он понимал, что уже некоторые секунды, некоторые мгновения, пропадают из его сознания, что уже не только он контролирует весь процесс. В голове шла ожесточенная борьба, не желая никому уступать вверх.
— Где твоя палочка, — сиплым голосом спросил Ремус, оторвавшись от нее.
Эшли часто моргая, словно приходя в себя, повернула голову в сторону, где лежала ее мантия.
— Зачем она мне? — неуверенно спросила она.
