— С тобой, — уверенно произнесла она, и, не давая Джеймсу и слова сказать против, первая протянула руку к карте.
Джеймс и Сириус вслед за Лили потянулись к карте, в следующую секунду почувствовав, как внутри подрывает, засасывая в водоворот.
Комментарий к 113. Одна беда на двоих II
Друзья исчезли прямо посреди комнаты, оставив Ремуса одного вместе с бессознательным Регулусом. С трудом перетащив брата Сириуса на кровать, он вышел из гостиной.
Ремус понимал, что друзья сейчас в смертельной опасности. Карта показала им адрес дома Лестрейнджей – одних из самых ярых союзников Волан-де-Морта, и одних из немногих волшебников, которые поддерживают его в открытую. От таких людей добра не жди.
Он в очередной раз проклинал свою болезнь, из-за которой он не смог отправиться вместе с друзьями, чтобы помочь им, чтобы помочь Софии.
В таком положении он мог сделать лишь одно. Раз он сам не в силах помочь друзьям, он знает, кому это сделать по силам. И именно к этому человеку он сейчас и торопился.
В отличие от некоторых своих друзей, Ремус всегда доверял Дамблдору, и не сомневался, что директор обязательно поможет своим студентам.
========== 114. В поместье Лестрейнджей ==========
София де Бланк
София окончательно запуталась в днях. Она уже плохо различала, когда день, а когда ночь. Небо за окном было вечно затянуто темно-серыми облаками из-за бесконечных дождей.
Но она точно была уверена, что Беллатриса не посещала её несколько дней. Зато к ней каждый день заходил Тед. Он много разговаривал. Очень много разговаривал. И всё время, при этом, гладил её по руке.
В основном Тед рассказывал о превосходстве чистокровных над маглорожденными с научной точки зрения. Кажется, он и правда был очень умен, так ловко он пользовался непонятными, заумными словами. София и хотела бы возразить, но она круглосуточно находилась в таком изможденном состоянии, что соображала с трудом. Нечто похожее она ощущала, когда отец опоил ее зельем перед помолвкой. Только в этот раз приглушая ее физическую активность.
А еще Тед говорил о Беллатрисе. О том, что когда она разрезала Софии губу, нож был измазан ядом, который попал в ее кровь. Тед сокрушался, что теперь придется ждать неделю, пока он своими настойками не выведет весь яд. И еще добавил, что из-за яда шрам на губе останется навсегда.
Зеркала в комнате не было, но София постоянно трогала пальцами этот шрам, понимая, что красоты он ей не добавит. Он был тонкий и гладкий и проходил ровно посередине губы, разделяя ее пополам. Несколько дней она не могла ни говорить, ни есть, ни пить, каждый раз чувствуя острую боль, стоило рот приоткрыть. Шрам болезненно тянуло. И только в последние дни неприятные ощущения прошли.
И Тед радостно сообщил, что ее кровь вновь пригодна для испытаний. Еще он делился с ней новостями. Говорил, что им прислали улучшенный рецепт зелья. Он проклинал нумеролога, который писал формулу, но клялся, что разберет в ней каждую цифру.
София настолько привыкла к его обществу, что ей не хотелось, чтобы он покидал ее. Тед ее не пугал и не нервировал, хотя его потребность гладить ее руки и напрягала немного. С ним она даже ощущала некое подобие безопасности. По крайней мере, Беллатриса не станет ее пытать при нем.
Потому что, стоило вывести яд из организма, Беллатриса вновь начала к ней заходить. Свой нож она уже не применяла, но она действительно потрясающе пользовалась своей палочкой, заставляя Софию проживать все самые страшные свои кошмары.
Но по большей части она всё-таки была одна. Иногда она поднималась с кровати и смотрела в единственное окно. Кроме выжженного поля и расколотого дуба ничего не было видно. Хотя однажды ей померещилось, будто Регулус стоит неподалеку. Но это было лишь несколько секунд, поэтому она решила, что во всем виновато ее воображение.
Она скучала по Регулусу. И еще больше скучала по Сириусу.
Сердце постоянно ныло, когда она о них думала, размышляя, чем они заняты. Она не знала, пришло ли им вообще в голову, что с ней могло произойти нечто подобное. Хотя патронус Сириуса продолжал к ней приходить, правда, он уже ничего не говорил, а просто находился рядом. Но и тут София сомневалась, что всё это реально. Она совершенно перестала различать реальность и кошмары, в которых ее заставляла жить Беллатриса.
Кошмары ее преследовали во снах, кошмары создавала лично для нее Белла. И не только с ее участием. Белла в этих кошмарах мучила Сириуса, мучила Регулуса и Луи. София каждый раз чувствовала, что она на грани, готовая взорваться от переполняющей боли и горя.
Пожалуй, кошмары о родных людях были даже хуже собственных.
После этих пыток София всегда обнаруживала себя на полу в холодном поту в полнейшей темноте, ничего не слыша, кроме собственного дыхания.
На следующий день Белла вновь приходила, и всё по новой.
Как и сейчас. София слышала, как с негромким щелчком раскрылась дверь, только она не спешила оборачиваться, спрятав лицо в подушку и вцепившись в нее пальцами.
— Поднимайся.
