Да, Бланк убила его. Прямо на этом месте. Убила без жалости и без пощады. Одним ударом. Один взглядом, одним словом.
Но Джеймс возвращается уже вместе с целителями. И неизвестно, кто из них поднимает большую суету.
Бланк ненавидела суету. И Сириус тоже. Лишние слова, лишние телодвижения, не несущие никакого смысла. И десятки вариаций вопроса: «где София?».
— Ушла.
Он не узнает собственный голос. Он прочищает горло и будто впервые приходит в себя, замечая огромные глаза Джеймса напротив.
— Как, ушла? Куда? — Джеймс хмурится и не сводит с него подозрительного взгляда.
А у Сириуса язык не поворачивается ответить. Физически не может сказать, что она ушла от него. Не может вслух произнести эти слова.
Стоит, молчит и надеется, Джеймс сам всё поймет. Только целители всё ещё суетятся кругом. Но и им, кажется, уже кто-то сообщил о случившемся, потому что их становится всё меньше и меньше.
— Пойдем, — Джеймс, кажется, и правда всё понял. Какая непривычная проницательность с его стороны. Он кладет руку ему на плечо и подталкивает к выходу. — В школу пора.
Сириус идет на автомате, он сейчас не может сопротивляться. А Джеймс рядом с ним идет. И молчит. Лучше бы он трепался без остановки, как и всегда. Потому что молчаливый Джеймс хуже пытки. Потому что, когда он молчит, кажется, будто что-то страшное случилось.
И длинный коридор никак не закончится.
Он не выдерживает и оборачивается. Бросает взгляд на самую последнюю дверь в коридоре. Может, ему всё это показалось? Может, оттуда сейчас выйдет Бланк?
Но кроме растерянных целителей оттуда больше никто не выходит.
— Сириус, идешь?
Оказывается, они уже дошли и стояли возле кабинета главного целителя, в котором виднелся камин, который перенаправит их прямиком в Хогвартс.
— Нет, я… — он молчит и не знает, что сказать. Он не хочет возвращаться в Хогвартс. Не хочет возвращаться без неё.
Что он будет там делать? В школе, где каждый коридор, каждая скрытая ниша и потайной проход, Выручай-комната, подземелья и его собственная спальня, пропитались ее образом и запахом. Её призраки были даже в чертовом чулане для метел и в хижине Хагрида. И на его тайном месте возле озера. Повсюду.
Хогсмид, Визжащая-хижина, его родное поместье и целый Блэкпул. Везде была она. И Сириус не знал куда спрятаться, где исчезнуть, чтобы не думать о ней.
И, как назло, в голову не приходит ни одно место. Казалось, Бланк заполнила каждый уголок его жизни. Казалось, куда не сунься, везде будет она.
Сириус только злится. На неё. И еще больше на себя.
Он что-то невнятно объясняет Джеймсу и уходит. Выбегает на улицу, думает лишь мгновение и трангсрессирует к «Кабаньей голове». Что может быть лучше, чем забыть о ней в этой помойной дыре?
***
Крошечная комната на втором этаже «Кабаньей головы» насквозь пропиталась запахом перегара и табака.
Воздух очень тяжелый. От мокрого запаха плесени и отсыревшего, прогнившего дерева. Сквозь грязное окно пробивается тусклый свет, но даже он неприятно режет по глазам, и Сириус, ленивым движением палочки, задергивает черную плотную штору. Он тянется рукой к помятой пачке сигарет и с трудом прикуривает её, зажав губами. Горький дым больно режет по пересохшему горлу.
Он смотрит в черный потолок мутным взглядом и делает одну затяжку за другой.
Алкоголь уже не помогает. На второй-третий-пятый-неизвестно какой день пропадает такой приятный эффект полного забвения. Выпивка настолько впиталась в кровь, что уже не даёт забыться.
А ему это так необходимо. Хотя бы еще на день, хотя бы на час перестать ощущать эту боль внутри себя.
В нем кишит чудовищная смесь из злости и обиды. Она варится внутри него. Заставляет кровь кипеть и мучиться от нестерпимой пытки.
И он не знает, как избавиться от этого. Что сделать, где спрятаться. Он абсолютно бессилен.
Бланк не идёт из головы. И на секунду не покидает его мысли.
Хочется делать всё ей назло. Всё то, что ей не нравилось. Всё то, что она ему запрещала. Но в голову ничего не идет. Кажется, она никогда ему ничего не запрещала. Полная свобода действий.
«Делай, что хочешь, Блэк. У тебя своя голова на плечах»
Да, ей всегда было плевать, что он будет делать.
Сириус ведь её всегда ненавидел. Ненавидел за её происхождение и её факультет. Ненавидел за то, что сопротивлялась ему, за её пренебрежение в его адрес. Ненавидел за необъяснимые чувства в его душе, сбивающие с толку. Ненавидел за то, что она имела бесконтрольную власть над ним. Ненавидел за то, что ушла от него, когда она так ему нужна.
Всей душой её ненавидел, и при этом ничего не желал сильнее, лишь бы она вернулась. Лишь бы снова её увидеть.
В голове не укладывалось, как она могла его бросить? Как могла уйти и оставить его? Как могла отказаться от него?
Он так нуждается в ней. В её близости, её голосе и прикосновениях, что поверить не может — неужели он ей не нужен?
Воспоминания против воли лезут в голову. Он тысячи раз прокрутил её последние слова в своей голове. Тысячи раз в нем поднималась злость ураганом и раз за разом он вымещал её, крушив всё подряд.
