– Давайте что-нибудь посмотрим, – согласился Винсенте. Он и так был настойчив в расспросах, надо было обязательно задобрить продавца и переключить его мысли от излишних подозрений на профессиональный интерес. Примерив несколько пар ненужной ему обуви и решив, что продавец уже забыл про расспросы о сувенирном магазине, Кент купил ботинки.
Утром Винсенте Сьерра в присланном за ним автомобиле отправился на хмелевые плантации Баранека. Его поразили размеры полей и то, как красиво выглядят созревшие цветки. Баранек сломал верхушку одного из растений и показал жестами, как выглядят правильный цвет и размер. Потом он растер все это в ладонях и дал Винсенте понюхать. Запах хмеля был сладковатым и дурманящим. Они немного погуляли по живописным полям, а потом направились в небольшой домик рядом с плантацией. Там уже был готов обед для дорогого гостя – нарезанные крупными ломтями несколько жареных гусей, аппетитные кнедлики, к которым полагались миски с топленым гусиным жиром, и свежесваренное темное пиво.
– Такого пива ты сейчас в пивных нигде не найдешь! – хвастался Баранек. – В Чехословакии до войны пиво было двенадцать градусов.
– А сейчас сколько? – поинтересовался Винсенте, вспомнив сомнительный вкус гостиничного пензельского.
– Два градуса! Всего два градуса! Это разве пиво? Это черт знает что! – возмущался Баранек.
– Да! Ваше пиво очень вкусное! – отхлебнув из огромной стеклянной кружки, признал Винсенте. – В нем сколько градусов?
– Вот! В пиве важен и градус, и хмель! Во-сем-надцать! – гордо по слогам проговорил Баранек. – Такое пиво сварить непросто! Но именно такой градус идеален, чтобы запивать им жирного гуся.
Когда Винсенте еще только вошел в комнату и увидел, сколько гусятины и пива на столе, он был уверен, что четверо едоков: он, Баранек, Урбан и еще управляющий с плантации – ни за что не съедят и не выпьют даже половины выставленного угощения. Даже если к ним присоединится жена управляющего. Она хлопотала по хозяйству и, потчуя гостей, так ни разу и не присела. Однако факт остается фактом – несколько гусей и огромное количество пива к концу трапезы закончились.
Мужчины говорили о делах, о том, как полезно взаимодействовать с Дойче-банком. Про то, как своевременно Винсенте едет в Берлин. И как в дальнейшем еще можно будет расширить поставки замечательного хмеля, выращенного на плантациях Баранека, в том числе и за океан. И что местный хмель прекрасен во всех отношениях. Винсенте и раньше не сомневался в качестве продукции Урбана и Баранека, теперь же был во всем уверен абсолютно.
Вечером гостя на автомобиле отправили в гостиницу, взяв с него обещание на следующий день посетить дом Урбана и продолжить деловые переговоры.
У Урбана тоже много ели и пили много пива. Гостеприимство чехов может сравниться разве что с восточным гостеприимством. От посещения Праги осталась устойчивая ассоциация – город необыкновенно вкусного пива и обжорства. Город, где достаточно провести нескольких дней, чтобы глаза заплыли пивом и гусиным жиром.
Урбан и Баранек проводили Винсенте на вокзал. Баранек привез отъезжающему корзину всякой еды: пироги, птицу, кнедлики, пиво. Урбан передал сверток – подарок для Маргарет. Он не раз повторял, как дороги для него Зингеры, почти что родня. И как на его глазах росла Маргарет, и как он гулял на ее свадьбе. И как теперь все ужасно закончилось. И спасибо дорогому Винсенте, что он заботится о крошке Маргарет, о его дорогой девочке с золотистыми волосами.
Поезд медленно уходил с пражского вокзала. Настроение Кента могло бы быть радостным или хотя бы благодушным, если бы было выполнено задание Центра. Если бы удалось установить связь с Воячеками. Пока же с высокой степенью вероятности можно было предполагать, что и Францишек, и Ольга арестованы. А возможно, их уже и нет в живых. Что будет в Берлине? Резидентуры в Чехословакии и в Германии между собой не связаны, друг о друге ничего не знают. Но радиограммы в Центр перестали передаваться примерно в одно и то же время. К чему бы это? И если Кента в Берлине ждет провал, он даже не сможет сообщить в Центр про Воячеков. А еще он так и не связался по телефону из Праги с Маргарет. А ведь она ждет его звонка. И волнуется. Конечно, волнуется! Что если он больше никогда не увидит Маргарет и не услышит ее самый дорогой в мире голос?!
В столице гитлеровской Германии в ту пору действовало несколько разрозненных антифашистских групп, предстояло определить жизнеспособность трех из них. По каждой группе у Кента была скудная информация о двух-трех ее участниках.
