— Сэр, видите ли… Мне кажется, меня не воспринимают как серьезного кандидата. Из-за моего пола, из-за того, что я жена и мать. Не хочу показаться феминисткой и не являюсь ею, но это повторяется раз за разом! Когда я проиграла дважды в 1950 и в 1951 году, да еще в округах, где отродясь не выигрывали консерваторы — мне было обидно, но я смирилась. Мне было 25 лет, я прекрасно понимала, что за таких молодых людей голосуют крайне редко. Когда я не прошла отбор в Орпингтоне, хотя была объективно лучшим кандидатом, я поняла: многие испугались, что мать с годовалой двойней на руках никто не принимает всерьез. Я честно написала в партию, что на несколько лет готова заморозить свои амбиции. Но то же самое повторилось в прошлом и в этом году! Я попадаю в шорт-лист, выступаю с речью, и тут меня начинают атаковать одними и теми же вопросами!
— Какими, например?
— Могу ли я, имея обязательства перед семьей, посвящать себя работе на округе? Осознаю ли я, сколько времени член парламента должен проводить вне дома? Сколько лет моим детям и что будет, когда они пойдут в школу? Поддерживает ли меня муж или одобряет ли он мои амбиции?
Маргарет выдавала все эти дежурные вопросы со скоростью и равнодушием пулемета. Мистеру Кэберри было ясно, что члены отборочных комиссии ей не только потрепали нервы, но и изрядно надоели — своей банальностью и откровенной глупостью.
— Если вы станете кандидатом от тори в Финчли, то ни ваш конкурент от лейбористов, ни, тем более, оппоненты в парламенте, если вы в него пройдете, также не будут щадить вас, — насмешливо сказал мистер Кэберри.
— Я понимаю, что у комиссии есть право задавать вопросы, в том числе и эти. И что я должна быть готова к атакам более серьезным. Но если речь пойдет о политических или экономических вопросах — я согласна, ведь это игра на равных! А вот в комиссии мне задают вопросы с простой целью: загнать в тупик и на моем примере продемонстрировать всем, что женщинам вообще нечего делать в палате общин. Что я знаю, что умею, что могу — это никого, по сути, не интересует. И самое обидное, что основными «загонщиками» тут выступают именно женщины — члены комиссии, — проговорила Маргарет в отчаянии.
— Да, ситуация непростая. Возможно, вам стоит поговорить не только со мной, но и с теми немногими леди, которым удалось попасть в парламент. У меня не было таких проблем, но я догадываюсь о чем вы. Мне приходилось быть свидетелями подобных обсуждений, и дамы редко бывали снисходительны к таким как вы. Могу разве что посоветовать внимательно обдумать наряд, в котором вы будете выступать перед комиссией. Вы должны быть одеты нарядно, но строго, должны быть красивы, но скромны. Приблизительно так, как вы выглядите сейчас — платье подходящее.
И прежде, чем Маргарет успела покраснеть, мистер Кэберри скомандовал:
— Вот сейчас повернитесь и пройдите по комнате! А теперь назад! Не задирайте подбородок! Попробуйте обратиться ко мне, как если бы я был целой комиссией — расскажите тот отрывок, который я читал… А, впрочем, не нужно, я вас слышал, когда вы говорили о государственных финансах. Хорошо говорили, просто и в то же время вдохновенно. Вот так и обращайтеся к комиссии, именно так. Что еще? Выпейте перед выступлением яйцо с медом, тогда голос не сядет…
— Это же противно! — поморщилась Маргарет.
— Даже если противно — сделайте над собой усилие. Поверьте, это не самая большая жертва, на которою приходится идти политику… А! И непременно возьмите с собой на комиссию Дэниса! Все должны не просто видеть, что он на вашей стороне — он должен вести себя, как принц-консорт, но просто. И знаете, Маргарет… Скажите ему, что он должен влюбить в себя всех этих старых леди из отборочной комиссии. Думаю, он поймет, что это значит, и сможет сделать — я его знаю.
И Маргарет увидела, как седой мистер Кэберри, вице-президент партии тори, на мгновенье преобразился, и из-под его густых седых бровей блеснули глаза 20-летнего светского сердцееда.
— Так помните, Маргарет! Вы — нарядная и скромная мать семейства, а при вас красавец Дэнис, который просто разрешает вам развлекаться игрой в политику, пока он… Ну, вы запомнили! И не вздумайте обижаться и протестовать! Вам нужно пройти этот уровень, чтобы выйти в высшую лигу, поэтому сделайте все, как я сказал. И удачи!
Когда Маргарет ушла, окрыленная надеждами, он подошел к зеркалу в дубовой оправе и, осмотрев себя в фас и профиль, тяжело вздохнул. «А девочка далеко может пойти… Очень далеко… Если, конечно, у нее еще кто-нибудь не родится», — думал он, погружаясь в любимое бархатное кресло.
