- Да ты не надевай ничего, - весело предложил он, а в голосе проскользнули хриплые от нахлынувшего возбуждения нотки. - Давай лучше я разденусь, и мы оба покатаемся по травке.
Маргаритка справилась с халатиком, потом пристально глянула на Николая. Только теперь она его узнала.
- Колька! Яликов! Ты? Откуда? - ее удивлению не было предела.
- Из "Леса", вестимо, там отдыхаю, - Николай кивнул на тропинку, что вела к санаторию. - А ты откуда, прекрасная эльфийка?
- Я... я тоже отдыхаю...
Маргаритка запнулась, будто что-то вспомнила. Повисло молчание. Николай так и не отвел от нее глаз.
- А может, все-таки разденемся, - не отступал мужчина.
Он уже тогда знал, что между ними что-то будет, он не отпустит ее, пока не обнимет и не прижмет к себе, и не важно, что Маргаритка замужем. В тот момент только эта женщина была нужна ему. И она откликнется не его желание, это Николай тоже знал. Не уйдет она просто так. Волшебство Загорушки не отпустит просто так, без чудес.
- Помнится, в школьные годы кто-то за мной сильно бегал, все уговаривал замуж взять, - напомнил он.- Любименьким называл.
- Вот и раздевал бы меня в школьные годы, когда я в тебя была влюбленная по уши, тогда я могла на все согласиться, только ты Вальку выбрал, а мне только улыбался молчком из толпы, - не осталась в долгу Маргаритка. - Кстати, мне обидно было! Я так тогда старалась. А сейчас я дама в возрасте, могу и покочевряжиться, вспомнить, как ты мной пренебрегал, любименький мой.
- Давай не будем кочевряжиться, - попросил Николай. - Усилим волшебство Загорушки.
Маргаритка засмеялась.
- Коль, ты прямо поэт! Настоящий! Только я растеряла розовые мечты. Ведь нам под тридцать. Для тебя расцвет, для меня... - в ее глазах блеснуло прежнее любопытство, - тоже. Но тебе пора на двадцатилетних заглядываться, а не ровесниц. Вот если бы на твоем месте был сорокалетний мужичок, я бы сразу согласилась на обоюдное раздевание и катание по росе, любименький мой.
- Да ты совсем не похожа на тридцатилетнюю, ты такая же тростиночка, вечно молодая Маргаритка, - не остался в долгу Николай. - Больше восемнадцати тебе не дашь, все такая же худенькая. А мне точно тридцать. Мы подходим друг другу.
Он стал вставать. Маргаритка засмеялась:
- Сиди уж! И я присяду рядышком. Что-то слабость в ногах появилась! Ну никак не могу забыть прошлую свою любовь к тебе, мой любименький Колька.
