Удивительно, она лелеяла их в душе столько лет, чтобы вдруг столкнуться с ним лицом к лицу в Паудер-Крике… И что? Ее ждало разочарование. Предмет мечтаний постарел на десять лет, погрубел и едва не выгнал ее из города. Кроме того, Ребекка обнаружила, что он женился на другой и растит ребенка.
Значит, девичьи грезы быстро развеялись? Он вспомнил, что говорила ему Ребекка на школьном дворе, после того как захмелела от черничного вина и утратила контроль над собой. Чувства Ребекки Ролингс остались прежними, хотя по ее обычному поведению этого не скажешь. Но насколько они глубоки и серьезны, может, это лишь слабые отголоски девичьих мечтаний? Впрочем, не имеет значения, сказал себе Вольф. В любом случае ему следует держаться от нее подальше, причем начиная прямо с этой минуты… или хотя бы с утра. Он дал слово не оставлять ее одну, поэтому ночью уйти не имеет права, но утром он начнет новую жизнь: никаких поцелуев с Ребеккой Ролингс, лучше вообще с ней не видеться. Да и почему он вдруг стал ее целовать? Вольф злился на себя. С первой минуты ее появления в Паудер-Крике он знал, что от нее можно ждать одних неприятностей, и оказался прав. Из-за какого-то серебряного рудника, хотя еще не известно, существует ли он на самом деле, Ребекка приманит сюда всех бандитов от Миссисипи до Монтаны.
Глядя на девушку, спавшую в трогательной детской позе, подложив под щеку ладонь, Вольф нахмурился. Зачем ему лишняя головная боль? Хватит с него и тех неприятностей, которые уже доставила Кларисса. На всю жизнь хватит. Теперь ему нужна женщина попроще, спокойная, уравновешенная, добрая, чтобы помогла создать для его сына мирный, счастливый дом. Ребекка Ролингс с ее буйным прошлым, непредсказуемостью и таинственными врагами меньше всего подходит на эту роль.
Но беда в том, что он должен каким-то образом и защитить Ребекку, и держаться от нее подальше. Он не будет поощрять детские фантазии, которые она не хотела выбросить из головы, и в то же время не оставит девушку одну со стервятниками в человеческом обличье, которые так и кружили над ней.
Да, он не станет ее поощрять, решил Вольф, осторожно отодвигаясь. Ребекка что-то пробормотала во сне и перевернулась на спину, по-детски закинув руку за голову. Вольф отвел волосы с ее лица. Удивительно, как такое нежное, милое, ангельски прекрасное создание, проснувшись, может превратиться в на редкость несговорчивую, колючую, острую на язык особу?
«Тебя это не должно волновать, – напомнил себе Вольф, – ты же решил держаться от нее подальше. Нужно помириться с Нэл, не забыть также о Лорели». Но хотя обе женщины нравились ему и каждая была по-своему привлекательна, ни одна из них не волновала его так, как Ребекка Ролингс. Ни одна из них не обладали ее остроумием, упрямством, острым язычком и воинствующей независимостью. А также ее храбростью. Из-за пресловутого серебряного рудника девушку терроризируют бандиты, однако Ребекка ни разу не обращалась за помощью, более того, она вообще не рассказала никому о своих бедах.
– Храбрая девочка, – прошептал Вольф, потрепав ее по щеке. Кожа у нее была гладкой и нежной, как шелк, и его сразу охватило желание.
После Клариссы ни одна женщина не действовала на него с такой силой. Вольфа раздирали противоречия. Он понимал, что должен изо всех сил противиться этому, но в то же время не мог отвести глаз от Ребекки, продолжая сидеть в полутемной комнате и смотреть на мирно спящую девушку, пока ночь постепенно уступала место рассвету. Вздохнув во сне, Ребекка снова ухватилась за его руку.
Солнечные лучи заглянули в окно, пробежали по ковру, добрались до кровати. Прохладный осенний ветер принес снаружи бодрящий запах хвои. На елке громко застрекотала сорока, во дворе слышался стук топора.
Ребекка с трудом открыла глаза и застонала. Голова раскалывалась, в висках пульсировала боль, а во рту было такое ощущение, словно она жевала мокрый песок.
«Что случилось? Что со мной? И кто там рубит дрова?»
Она попыталась сесть, но тут же упала на кровать. Стиснув зубы, Ребекка сделала вторую попытку, на этот раз ей удалось свесить ноги. В таком положении она немного посидела, собираясь с мыслями, вернее, пробиваясь сквозь густой туман, окутавший мозг.
В памяти начали всплывать события прошедшего вечера. Школа. Танцы. Вино. Мужчина по имени Шанс Наварро. Вольф Бодин. Она помнила, как танцевала с ним вальс. Дальше пустота.
Господи, что она натворила? Неужели напилась?
Ребекка встала на ноги и чудом добрела до окна, спотыкаясь на каждом шагу. Солнце ударило ей в лицо, она застонала, прикрыла глаза рукой и сумела разглядеть фигуру мужчины, коловшего дрова.
Это он.
На Вольфе были только облегающие брюки, в которых он пришел на танцы, ремень с кобурой и сапоги. Широкая загорелая грудь и живот блестели от пота, он снова и снова поднимал топор, с размаху вонзая его в полено. Ребекка завороженно смотрела на игру мускулов под бронзовой кожей. Господи, как же он красив! Не просто красив, он похож на высеченную из камня скульптуру греческого бога.
