Размышляя о своем странствии, она стала догадываться, что именно последняя его часть, самая сложная, могла бы стать объяснением постигшей ее катастрофы. Начались разговоры о новом пути в Швецию через Ирак, Сирию и Иорданию. До нее долетали лишь отрывочные фразы, предположения — никто не мог ничего подтвердить. Но услышанное вписывалось в картину того, что стало известно ее отцу в Швеции. Что на рынке появился новый игрок, работающий по своим правилам и за меньшие деньги. Некто предлагал простой способ добраться до Европы при условии сохранения стопроцентной конспирации до отъезда. Условие, видимо, было кем-то нарушено, что и привело к некой утечке.
Новые пути проходили по известным маршрутам, но непременно через Бангкок или Стамбул. И всегда самолетом, никогда по суше. Это показалось ей странным: везти человека контрабандой по воздуху намного более рискованно, нежели по суше. Но с другой стороны, у нового синдиката, по всей видимости, был весьма ограниченный круг клиентов. Никто из тех, с кем она говорила, лично не знал никого, кто бы уехал таким образом. Были только слухи. В Стамбуле она побывала уже дважды, оставался Бангкок — конечный пункт ее путешествия. Таким образом, решив сделать последнюю попытку связаться с новыми игроками, она отправилась в Бангкок. Она искала долго, но безрезультатно. По крайней мере, без видимого ей самой результата. Но, может, в этом и таилась разгадка секрета, может, она подобралась к ним слишком близко, сама того не заметив.
От усталости она ослабела, горе парализовало ее. Она взяла бумагу и карандаш и легла в маленькой спальне. Воздух висел неподвижно, снаружи стоял нестерпимый зной. Но ее тело словно больше ни на что не реагировало. Она свернулась в клубок на постели и закрыла глаза. В детстве она всегда так делала, когда хотела спрятаться от всего плохого.
Ее покровитель, занимавшийся контрабандой людей, удивился, так скоро увидев ее снова.
— Мне нужна твоя помощь, — сказала она и рассказала ему свою историю.
Она предложила ему заплатить, когда доберется до Швеции. Когда она связалась с банком и попыталась получить доступ к своим счетам в надежде переслать деньги в Бангкок, то услышала в ответ, что ее банковские счета закрыты и она не может быть тем человеком, за которого пытается себя выдать. Но ее защитник согласился подождать с оплатой. Может, решил, что она разрабатывает новый, более перспективный проект, — во всяком случае, он загорелся идеей помочь ей.
Но единственной ее мыслью было попасть домой. Любой ценой. Потому что, даже связав все произошедшее со своими попытками расследования, она догадывалась, что в действительности все совсем не так просто. Правда, вероятно, находится гораздо ближе к ней и ее семье, и мотивы, вероятно, тут личные.
Она уснула на кровати и проснулась, лишь когда стемнело.
Но кошмар продолжался.
Он ждал их в условленном месте в нескольких сотнях метров от огромного мяча для гольфа, который назывался Глобен и так красиво подсвечивался ночью. Он от всей души улыбался. Сердце бешено колотилось, кровь наполнял адреналин, и все виделось гораздо отчетливее. Он наконец достиг цели. Его скитания подошли к концу, и оставалось произвести последний платеж. Он с облегчением глядел на ясное звездное небо и чувствовал, как сжало голову. Счастье причиняет боль, когда оно такое огромное.
Черный легковой автомобиль неизвестной ему марки подъехал к тротуару, где он стоял. Опустилось стекло, кто-то знаком указал ему положить похищенное в багажник и сесть на заднее сиденье справа. Он немедленно сделал так, как ему приказали, и открыл заднюю дверь. С другой стороны сидела женщина, которая встретила его на станции. Она не повела бровью, когда он сел в машину.
Они ехали через холодный зимний Стокгольм, купавшийся в лунном свете. Он был почти уверен, что на этот раз они ехали в северном направлении. Добыча лежала в багажнике в черном мешке. Они, должно быть, доверяют ему, потому что даже не проверили, не надул ли он их.
Доверие в их команде было взаимным. Поэтому он не чувствовал никакого беспокойства во время их короткой поездки. Они съехали с шоссе, местность напоминала лесопарк. Толком не разглядеть — ночь была слишком темной, несмотря на луну.
Когда ему велели выйти из машины, он сделал, как велено. Мужчина, сидевший рядом с водителем, тоже вышел наружу. Это был тот тип с обезображенным лицом. Двигатель продолжал работать.
Мужчина молча показал в сторону темного парка. Али последовал взглядом за движением его руки, и ему показалось, что он увидел кого-то среди деревьев. Кого-то, кто стоял и махал рукой. Из тени вышел человек. Это был тот самый мужчина, который говорил по-арабски.
Он удивился, что завершение сделки происходит в пустынном лесопарке посреди ночи. Может быть, потому, что договор их слишком непростой и его нельзя обсуждать на людях. Твердым шагом он пошел навстречу мужчине, знавшему арабский. Следом, на два шага сзади, шел мужчина с обезображенным лицом.
