- Можем, - грустно сказал Казачок, - И, наверное, так и стоит поступить. Потому что иначе это все не будет иметь никакого смысла.
Я поняла, что он хотел сказать – иначе жертва Поэта будет напрасной.
С нового номера Поэта пришло сообщение: «Я не могу перенести фотки из старого телефона в новый. Пришли еще фотографий».
Я ответила: «Если ты пришлешь свои».
«Нет».
«Ну, хоть что-нибудь».
В ответ я получила фотографию красавчика, лицо которого мне было смутно знакомо.
«Кто это?»
«Угадай»
«Типа твой парень?»
«Типа»
«Я его где-то раньше видела»
«Возможно»
«Как его зовут?»
«Шура»
Шура – значит, Александр. Я набрала в браузере «осужденный Александр», и браузер услужливо выдал мне несколько вариантов фамилий. Точно. Это Левский, юрист Милошевича.
Я написала: «Я не могу оставить у себя эту фотку и эту переписку, потому что Казачок взбесится и уроет этого красавчика, как только он выйдет»
«Тогда удали»
«Пришли свое фото»
«Нет»
«Тогда и я тебе ничего не пришлю»
Через два месяца я получила от него фотографию. Не очень четкую, какую-то темную, но это было точно его лицо. Показала Казачку.
- Он… Изменился, - сказал Казачок.
- Разве? По-моему, просто стал старше.
- У него другой взгляд. Не горит, как раньше.
- Надо полагать, - вздохнула я.
Казачок взял мой телефон и прокрутил переписку вверх. Но я предусмотрительно все удалила.
- Ты все-таки убрала, - сказал он, - Не надо было.
- Ты читал?
- Да, я же знаю пароль от твоего телефона. Ненавижу.
- Да брось, Казачок. Ему там надо как-то развлекаться. Сними рубашку.
- Зачем?
- Давай, снимай, - я сама расстегнула пуговицу на его шелковой рубашке, чтобы он поторопился, - И волосы распусти.
Бороду Казачок больше не носил, а волосы оставил, но теперь они были стильно подстрижены в дорогой парикмахерской и ложились крупными волнами, если их распустить. Чаще Казачок собирал их в хвост, чтобы не лезли в глаза. Он послушно снял рубашку и стянул резинку с волос, помотал головой.
- И что теперь?
- А теперь замри, - и я сфотографировала его.
Я тут же отправила фотку Поэту. Видно было, что он получил и прочитал сообщение. Но ответа не было. Мы с Казачком тупо пялились в телефон.
- Он иногда месяцами не отвечает, - сказала я, - Ты же знаешь.
Но тут появилось сообщение.
«Только не показывай ему мою фотографию. Удали. Пожалуйста».
Мы с Казачком переглянулись.
- Напиши ему, что сделала, как он просит, - сказал он.
И я написала.
У меня вошло в привычку раз в месяц отправлять Поэту отчет о нашей жизни. Я высылала фотографии детей, фотографии наших путешествий и покупок. В ответ он не присылал ничего.
С Соней мы никогда не разговаривали ни о Поэте, ни о Казачке, ни о его детях. Как будто их всех не существовало. Я несколько раз пыталась невзначай упомянуть их, но Соня сразу напрягалась, и со временем я оставила попытки втянуть ее в свою жизнь. У меня был только один день в месяц, и я хотела провести его с удовольствием.
Александр
Я попробовал написать Поэту со своего телефона.
«Привет, Руслан»
Он ответил: «Привет, Саша. Пожалуйста, не надо». И заблокировал меня.
Меня это взбесило. Значит, он там живет и радуется с этим своим пиздюком, а со мной никаких дел иметь не хочет. Хотя я его предупреждал, чтобы он не смел ни с кем путаться. И у меня, между прочим, никого, кроме него, не было.
- Ну, ты сравнил, - фыркнула Марка в ответ на мое возмущение, - У тебя была жена.
- Но она же не мужик.
- Так найди себе мужика, если хочешь. Пошли со мной в гей-клуб. Не думаю, что Поэт будет возражать.
- Он об этом даже не узнает. А я знаю.
- И что? Порадуйся за него, нельзя быть таким эгоистом.
Но я не мог радоваться тому, что Поэт путается с каким-то уебком. Интересно, они говорят о любви? Целуются? Наверное, нет, все-таки это зона, а не курорт. А может, и да, от Поэта всего можно ждать. Эти мысли сводили меня с ума, и я решил, что избавиться от них можно только отплатив той же монетой. К тому же, я и в самом деле хотел секса. В гей-клуб я не пошел, потому что громкая музыка и толпа выводили меня из себя. Зато поближе познакомился с программистом Виталиком. В те редкие дни, когда я приезжал в офис, он всегда находил повод зайти ко мне в кабинет, и каждый раз ему была нужна помощь – то что-то подержать, то нажимать какие-то кнопки на клавиатуре.
В этот раз он устанавливал «очень важный пакет офисных программ», и никак не мог сделать это в мое отсутствие, потому что он «понятия не имеет, какие настройки мне нужны».
- Хочешь автоматическое обновление или ручное? – спросил он, щелкая мышкой, перегнувшись через меня.
- Автоматическое, - ответил я.
- Не советую, - Виталик поставил галочку напротив ручного.
- Ты еще ни разу не отметил то, что я выбрал, - сказал я.
- Я же не виноват в том, что ты несешь чушь, - ни капли не смутился он.
- Хочешь выпить? – спросил я, - У меня в тумбочке есть бутылка коньяка.
- Вау, - Виталик даже перестал шевелить мышкой, - Неожиданно.
- А для чего ты каждый раз ко мне приходишь и требуешь, чтобы я тут с тобой сидел? Я думал, ты закорешиться хочешь. Выпить, на хоккей вместе пойти. Я не против.
- Ты пока наливай, а я дверь закрою.
- Зачем?
