Через пару лет он начал намекать на возможное развитие отношений, предлагал познакомить со своим сыном от прошлого брака, в подробностях рассказывал о том, какой он замечательный отец, напрашивался в гости. Я эти попытки пресекала на корню, напоминая, что мы договаривались только о приятных встречах, и я не вижу смысла менять договоренности. Он нес какой-то бред про тикающие часики и стаканы воды, я отмахивалась и раздражалась. А потом вдруг бац - у меня задержка. Я пытаюсь анализировать ситуацию и прихожу к выводу, что это не случайность – беременность после разговоров о тикающих часиках и перспективах семейной жизни. Назначаю встречу с Максимом, и радостно и смущенно машу перед ним тестом на беременность. Он счастлив.
- Даже не знаю, как так получилось. Мы же предохранялись, - говорю я, - Ты теперь не поверишь, что ребенок от тебя?
- Ну, что ты, Соня, конечно поверю. Я абсолютно уверен в том, что ребенок мой.
- Тогда рассказывай правду: что ты сделал? – спрашиваю я весело, - Не бойся, не рассержусь. Не могу сердиться на отца моего будущего ребенка.
- Я уже три месяца прокалываю презервативы. Я же знаю, что вся эта твоя показная независимость – просто маска. Любая женщина будет рада малышу, тем более, что я с тобой. Поженимся, съедемся и будем жить счастливо.
Он пытается меня обнять, но я одеваюсь и ухожу. Он идет за мной и уговаривает «не дурить» и «рассуждать здраво». Я ловлю такси и уезжаю. Вношу его телефон в черный список, делаю аборт и обещаю себе завязать с мужчинами навсегда. Эта игра не стоит свеч. В конце концов, удовольствие я могу и сама себе доставить, для интимных встреч у меня есть Марина и, если захочу, Кучерявая, а риски отношений с мужчинами настолько велики, что проще и не начинать.
Я не говорю Кучерявой об аборте. Она всегда предупреждала меня насчет мужиков – хороших нет, все одинаковые, но я пребывала в опасных иллюзиях. И теперь мне стыдно за то, что была такой дурой. Так женщине, которую избил муж, стыдно сообщить об этом кому-нибудь, - ведь именно ее обвинят в том, что она выбрала неправильного мужа.
Получается, что мужики делают мерзости, а стыдно в итоге женщинам. Я знаю, что так быть не должно. Но теперь я куда лучше понимаю тех женщин, которые терпят, не уходят и надеются на лучшее, пока или их не забьют до смерти, или они, дойдя до крайнего отчаяния, не схватятся за нож. И лично я за второй вариант всеми руками, потому что это единственный способ решить проблему. Даже если женщина найдет в себе силы уйти, ее бывший муж найдет себе другую дуру, и вместо одной покалеченной женщины будет две, а он будет жить и радоваться. С такими делами надо разбираться радикально.
Но Мишу я не убиваю. Попросила Кучерявую отправить пару педофилов как следует его помять, и все. Даже не до реанимации получилось. Так, сотрясение да разрыв селезенки. Он, конечно, со мной это не свяжет, но какое-то время не сможет втираться в доверие к женщинам и прокалывать презервативы.
Марина
Поздним вечером я досматривала новую серию «Отчаянных домохозяек» и собиралась идти спать, когда позвонили с поста охраны и сообщили, что они пропустили мужчину, внесенного в список проживающих – Александра Воронова, и с ним трое детей.
- Просто решил предупредить, - сказал охранник, - Он показал паспорт, и данные совпадают. Но раньше я его не видел.
- Все в порядке, - ответила я и бросила трубку, побежала к выходу, обуваясь на ходу.
Казачок уже подходил к забору. Рядом с ним шла девочка лет пяти на вид, в одной руке он держал малыша, а второй рукой катил коляску, в которой плакал кто-то третий.
- Ну, ты и псих! – заорала я, - Откуда у тебя столько детей?
Я побежала к нему и обняла вместе с этим малышом. Казачок отпустил коляску и обнял меня одной рукой, поцеловал в губы. У него теперь была борода, а длинные кудри рассыпались по плечам из-под шапки.
Мы вошли в дом, и я первым делом позвонила в агентство домашнего персонала и попросила срочно прислать мне две круглосуточные няни за любые деньги. Я была очень рада Казачку, но возиться с кучей детей не подписывалась. Вторым делом я позвонила в ресторан и заказала много пиццы. Моя маленькая тезка была в восторге, но непонятно было, чем кормить малышей.
Для младенца у Казачка была с собой молочная смесь, а двухлетка, похоже, ел, что придется.
- Пицца ему нормально пойдет, - сказал Казачок, - Лачо, хочешь есть?
- Ага, - с готовностью кивнул мальчик, - Кушать.
- А где мать этого выводка? – поинтересовалась я.
- Кочует, - рассмеялся он.
Приехали няни и, увидев этих детей, развернулись на пороге.
- Стойте! – завопила я, - Плачу по двойному тарифу.
- Вы и так вызвали нас по двойному тарифу, - сказала та, что была помоложе.
- Значит, вчетверо. Об этих детях надо позаботиться, а я не умею. И их отец тоже не очень справляется.
- Это заметно, - проворчала та, что постарше, - У вас двухлетний ребенок ест пиццу грязными руками. Детей надо вымыть и переодеть.
- Они чистые, - сообщил Казачок, - Ну, руки, может, и испачкались. Ну-ка, Марка, отведи Лачо вымыть руки.
