Окраина Стокгольма. Улицы. Дома. А в домах и на улицах люди. Каждый – сам по себе, и у каждого своя жизнь.Жизнь молоденькой воровки, которая совсем случайно и только на один миг, пересечется с жизнью уличного музыканта с изуродованными от рождения ногами. Мечты семнадцатилетней красавицы мулатки, которая так никогда и не станет фотомоделью. Любовное наваждение молодого врача, чья судьба – потерять себя, превратив жизнь в бесконечную погоню за былой возлюбленной. Слезы фотографа-трансы, «которая» уже чувствует себя женщиной, но еще не понимает, как ею стать. Общие заботы пожилой семейной пары о своем крошечном кафе, отступившие на второй план перед лицом страшной болезни…И все это дышит и живет одиночеством и любовью. Перевод: Е. Хохлова
Сегодня неподходящий день для страсти.
На улице жарко и душно, и повсюду этот противный тополиный пух, от которого Розе так трудно дышать. Роза – родом из Сомали. Вместе с мужем Виктором она держит кафе «Окраина» на берегу канала в Стокгольме. Только вот неоновую синюю «О» ночью отодрал какой-то хулиган, и кафе теперь называется «краина». Канал весь зацвел. Из ближайшей автомастерской в него сливают отходы. На скамье в соседнем парке лежит без чувств алкоголик, но никто из прохожих не обращает на него внимания. Кстати, парк весь засран собаками, чьим хозяевам лень убирать за своими любимцами. Мухи жужжат, солнце жжет, вентилятор на потолке сломан, а Мирья, их младшая дочь, не дает покою посетителям своими короткими юбками, высокими каблуками и наивной верой в то, что в каждом мужчине есть что-то хорошее.
В довершение ко всему у Розы начался климакс, отчего ее все время бросает в пот и настроение меняется каждую секунду. А Виктору сегодня сообщили, что у него в животе опухоль.
Проклятие.
И несмотря на все, в этот жаркий полдень они занимаются любовью. Прямо на кухне за стойкой.
Роза стоит, опершись спиной на стойку, с задранной юбкой и спущенными трусами сорок восьмого размера.
Ее шоколадные ноги обхватили бледную спину Виктора сорок четвертого размера. Покрытые лаком ногти вонзаются ему в кожу. Роза постанывает. Виктор стонет. Роза хватает ртом воздух. Виктор кусает ее в шею. Роза тыкается ему в подмышку, слизывает капельки пота. Виктор раздвигает пальцем влажные складки.
Роза поворачивается и хватается за стойку, чтобы Виктор мог взять ее сзади. Она не знает, что за ними наблюдают.
Той, что на них смотрит, чертовски одиноко.
Беа – постоянная посетительница. Вот уже четыре года. Бледная, худая, с горящими черными глазами. Волосы собраны в конский хвост и схвачены резинкой. Челка отросла и постоянно лезет в глаза. Острые мочки ушей, аккуратный нос, красивая форма губ и – хорошо бы она почаще улыбалась – ровные белые зубы.
Но Беа редко улыбается. Это один из ее недостатков.
Черная одежда, несмотря на жару, прогулочные туфли с ортопедическими вкладками, на шее – простой крест на золотой цепочке, унаследованный от мамы.
«Бог – это любовь», – сказал священник в церкви, когда она еще туда ходила.
Но почему одним людям Бог дает больше любви, чем они способны вынести, а другим – совсем ничего?
Она не занималась любовью с двадцати трех лет. Теперь ей тридцать два. Бывает, Беа по ночам пытается вспомнить, как это было, но все, что она чувствует, – жгучую пустоту у себя внутри. В такие ночи она встает с постели, выходит в кухню и, сгорая со стыда, убирает вибратор в посудомоечную машину. Потом варит себе кружку крепкого кофе, выпивает его стоя и возвращается в темноту спальни, чтобы забыться сном.
Беа – воровка. Настоящий профессионал в своем деле. Ей подвластно все: от карманных краж до мошенничества с кредитными картами и чеками. Вот почему у нее никогда не бывает проблем с деньгами. Она может тратить сколько угодно на книги, кафе или здоровье (точнее, на нездоровье), но больше ей ничего не нужно.
У Беа депрессия. Антидепрессанты ей выписывает ее личный врач Джек – относительно молодой и привлекательный мужчина, и при этом холостяк. Беа вышла на него, поменяв много разных врачей. И только он смог дать то, что ей было нужно.
Беа просто нужно было, чтобы кто-нибудь мог ее выслушать. Выслушать, не торопя и не перебивая. Кто-нибудь, кто будет хорошо к ней относиться, не навязываться, время от времени касаться ее с нежностью и говорить «Я помогу тебе», давая надежду на то, что еще не все потеряно.
Джек давал ей все это, и неудивительно, что Беа влюбилась. Она просто ничего не могла с собой поделать. Словно погрузилась в приятный сон, в котором они были парой, и не желала, чтобы ее будили.
Но Беа понятия не имела, как украсть его сердце. Пока все, что ей удалось стянуть, – это стетоскоп из его кабинета.
Ей хотелось бы, чтобы он сделал с ней то же, что Виктор делает с Розой. Ей хотелось сделать с Джеком то, что делает сейчас Роза с Виктором. Ей тоже хотелось, чтобы они были как двое довольных животных, трущихся друг от друга на покрытой мукой стойке рядом с набухающим на дрожжах, как беременная женщина, тестом.
Роза родила Виктору четверых детей. Ее темный живот весь в белых растяжках. Однажды в бассейне женщина посоветовала их убрать с помощью пластического хирурга. Роза так оскорбилась, что чуть сознание не потеряла от возмущения.
Сейчас Виктор водит пальцем по растяжкам – слева направо и сверху вниз, словно читая шрифт для слепых. Накрывает ладонью ей лобок и думает о том, сколько раз он стирал ее трусы после месячных, руками оттирая самые упрямые пятна.
