Есть такие места в родной обители, где каждый может чувствовать себя особенно уютно и защищенно. Для Маргизы это углубление в стволе пепельного дуба. Она свободно помещалась там, и это уже стало неким ритуалом, приходить сюда, сидеть до зари. В эти блаженные минуты девочка была мысленно далека от своего горя.
Скоро рассвет, но до первого лучика на небе еще есть немного времени. Маргиза закрывает глаза и, глубоко вдохнув, погружается в подлунную грёз наяву. Живо воображает мир, в котором нет бед и горя. То царство красоты и покоя.
Мне нужно преподать тебе урок
Сафэлус и Вербонур не на шутку сдружились. Говорили они обо всё на свете. Башка рассказывала невероятные истории. Грустные, весёлые, совершенно безумные. Вербонур внимал с неистовым интересом, порою делал выводы. От некоторых сказаний правитель хохотал в голос вместе с новым другом, от других оба придавались легкой грусти.
О себе Чудина практически не рассказывала. Лишь только…
– А живу я в огромном стеклянном ларце, сделанном из пурпурного льда. Висит ларец на драконьих жилах в маленькой темнице, внутри затерянного во мраке холма.
– В одиночестве?
– Полнейшем! – отвечал Сафэлус. – Во тьме и тиши.
– И не тоскливо тебе?
– Я только сплю. Пока меня не закинет в очередное королевство с долгом зовущим.
– Но откуда тогда ты знаешь столько историй, стихов и песен?
– Я обладаю редким даром, – улыбнулся Сафэлус, обнажая желтоватые зубы. – Я путешествую в мире снов. Знаешь, ведь мир этот огромен и прекрасен. Он граничит с земным, реальным миром. Грань эта ослабевает с наступлением ночи…
Сафэлус практически не видел белого света. Почти всё его существование прошло в грёзах, да в потаённом царстве Гекаты. Вербонур предложил своему другу устроить настоящую прогулку. На что Чудина охотно согласилась.
Переложив Сафэлуса в серебряное блюдо на сервировочный столик с колёсиками, правитель покатил его по широким коридорам, попутно рассказывая историю замка и государства. Они обошли все залы, посетили небольшой музей и театр при дворе. Исколесили цветущий сад и, наконец, сделали привал у пруда под раскидистой ивой. Рядом журчал небольшой каскадный ручей, стекающий со ступенчатого пригорка. Глаза Сафэлуса лицезрели все красоты бытия с восхищением. Порою он издавал изумленные выдохи или восклицал в голос:
– Вот это да!
Вербонур едва заметно улыбался.
Жители замка привыкли к необычному виду гостя и перестали его опасаться, хотя стороною обходили. Главное – сплетни рассеялись, страхи разбежались. Издали Сафэлус увидел Дэличею, девушка бесстрашно прошла мимо и поприветствовала друзей. Сафэлус неподдельно порадовался за Вербонура.
– Твоя невеста безумно красивая и утонченная, – искренне признался он. – И теперь при виде меня от испуга в обморок не падает.
«А чего тебя бояться? Ты ведь такой хороший!» – подумал правитель, но вслух ничего не сказал.
***
В утро воскресного дня башка открыла тайну своего визита к правителю…
– Мне нужно преподать тебе урок… – таинственно произнесла Чудина и посмотрела в глаза Фиделю.
Таким серьезным государь еще не видел Сафэлуса. Он даже присел на софу.
– Я в чём-то провинился? – еле заметное удивление промелькнуло на лице Вербонура.
– Нет, друг мой. Это на будущее…
Его Величество стал с пристрастием любопытничать. Но как бы он не старался выведать больше, Сафэлус говорить ничего не стал. Он лишь с загадкой отметил, что всему свое время. И настанет момент, когда Вербонур без чьей-либо помощи всё поймёт. А самое главное: за ним стоит великое право выбора. И от этого выбора зависит множество человеческих судеб! Единственное, что уверенно отметил Сафэлус, это…
– Слушай голос внутри себя, когда он начнёт громко взывать.
***
Этим вечером они завели странную тему. Друзья сидели у камина и изредка поглядывали на колышущиеся языки огня, танцующие на костях углей.
– Убивая убийцу убийцей меньше в мире не станет! – утверждал Вербонур.
– Я с тобой согласен, но осмелюсь всё же оговориться – это утверждение! – пробурчала башка. – Суть не в том, чтобы уменьшить количество убийц, а в том, чтобы не допустить большего числа жертв. Убийц меньше не станет в мире – твоя правда, но и покойников более не прибавится. А я с особо точной уверенностью могу сказать, что нет ничего ценнее и прекраснее подаренной Высшим жизни!
– Я бы не смог убить… – отрешенно прошептал правитель, глядя на яркие узоры пламени. Он успел задуматься и решить это для себя. – Даже отъявленного подлеца не смог бы.
– А если подлец, забавы ради, истязает самых слабых: детей и женщин? И за тобой лежит право погубить мерзавца, дабы материнские сердца были спокойны, что их сокровищам нет угрозы, чтобы ты сделал?
Вербонур размышлял долгое время, затем ответил, будучи убежденным в своей правоте:
– Предал бы его суду! Убийство есть ничто иное, как страшный грех!
