Больница принадлежала организации, поэтому я беспрепятственно мог прийти сюда в любое время, благодаря родословной. На часах два. Дорога заняла больше времени, чем я рассчитывал. Но терпеть больше не было сил, нужно увидеть Марго.
Бодрая бабуля дала мне бахилы, халат и отправила на пост к медсёстрам. Молодые девушки краснели от смущения, стоило дружелюбно им улыбнуться, и вскоре нужное направление стало известным.
Свет в одиночной палате был погашен, и я, стараясь не шуметь, вошёл внутрь, прикрывая за собой дверь.
Марго тихонько сопела, вызывая привычное чувство. Всё-таки за месяц совместной работы мы привыкли друг к другу. Этот человек выкрадывает каждую возможность, чтобы поспать. А меня, вспоминая события трёхдневной давности, считают собственностью? Нездорово, но очень приятно.
Белые волосы собраны в косу, по которой то и дело пробегают голубые всполохи. Эту особенность я заметил, когда она в первый раз заснула при мне в тёмное время суток. Перебинтованная рука лежит поверх одеяла.
Вначале меня очень удивляло, как напарница может спокойно спать в присутствие постороннего человека, который несёт прямую опасность. Я бы не смог. А потом всё оказалось настолько прозрачным, что даже пугало. Марго было глубоко наплевать на свою жизнь и здоровье. Боюсь, что она превратится после смерти приведением только, чтобы поблагодарить за убийство. Но то, что она считает своим, будет оберегать до последней капли крови.
– Лёва? – раздался в темноте хриплый голос.
– Я бы пришёл раньше, но меня задержали, – зажёг в воздухе пару огоньков, чтобы лучше видеть её лицо.
– Знаю. Эти вредители и мне покою не давали, – тяжело вздохнула девушка. – Лёв.
– Что?
– Отвези меня домой.
С горем пополам, но мне удалось добиться выписки посреди ночи. Марго шустро собрала вещи и вдвоём мы к четырём утра выходили из больницы.
– Прости, – усаживая девушку на переднее сидение машины, – но сначала я покажу тебе одно безопасное место.
– Зачем? – укуталась она в плед, что лежал на заднем сидении.
– Удовлетвори мою просьбу, – настойчиво взглянул в безразличные глаза, – если с кем-то из нас что-то случится, должно быть убежище.
Марго раскрыла рот, чтобы возразить, но я прервал.
– Знаю, что ты хочешь сказать. Пожалуйста, позволь мне это сделать.
Морщинка на лбу выдавала несогласие, но берсерк сжалился и кивнул.
– Ладно, вези, – удобнее устроилась в сидении, что было уже подстроено под комфортное конкретно для неё и прикрыла глаза.
А я завёл мотор.
Ковен моей мамы располагался в двадцати километрах от города, и через двадцать минут мы въехали в посёлок. Остаться на постоянное место жительство здесь можно только с разрешения совета, в который входит моя бабушка. То есть могу с уверенностью сказать, что сюда не проскочит ни вошь организации, ни комар конгломерата. Абсолютный нейтралитет. И даже если, не приведи магические силы, мне придётся встать во главе организации, поддержка от ковена останется только на уровне родственных отношений.
– Приехали, – заглушил мотор возле невысокого железного забора.
Марго огляделась и, видимо, ощутив присущее ей любопытство от витающей в воздухе магии, вышла из машины.
Вылез следом и направился к калитке, ведущей в дом. Пригласительно махнул, пропуская девушку вперёд. Дорожку к крыльцу окружали пышные бутоны пионов. Кругом царила тишина, но к утру уже начинало понемногу светать. Своим ключом открыл дверь с витражным окном и проследовал за Марго.
– Пойдём, покажу гостевую комнату, отдохнёшь, а завтра поговорим, – взял девушку за перебинтованную ладонь и потянул за собой.
– Как скажешь, – покладисто согласилась она, зевая во весь рот.
Марго
Впервые за долгое время я так крепко спала. Может всему виной мягкий матрас и скрипящее от чистоты постельное, а может полное ощущение спокойствия и защищённости, что буквально летали в воздухе. Встать с кровати заставило чувство голода и не менее сильный запах чего-то сладкого. Кажется в прошлой жизни, папа тоже иногда вставал ни свет ни заря и пёк на всю семью блинчики. И мы, весело хохоча с Мари, воровали у друг друга из тарелок самые вкусные кусочки.
На прикроватной тумбочке кто-то заботливо оставил сменную одежду: широкую чёрную футболку и спортивные серые штаны, практически по размеру. Та, в которой я приехала вчера, была изрешечена осколками и залита моей кровью.
Оделась и босыми ногами потопала в коридор. Двигаясь на запах, принялась распускать косу, передние пряди здорово мешали жить. С предполагаемой кухни доносился тихий разговор.
– Что у них произошло? – спросил пожилой женский голос.
– Не знаю. Лёвушка пока не рассказал, – ответила вторая женщина, – видимо, Андреас в очередной раз заставил беспокоиться. Иначе сын не привёз её сюда.
– Почему? – с интересом поинтересовалась, входя на кухню. – Здрасти.
За широким столом сидела бабуля, изучающе осмотривая меня с ног до головы. А у духовки обмахивалась полотенцем женщина средних лет с буйной рыжей шевелюрой. О её родстве с моим напарником сомневаться было глупо.
