Как добрались в гостевой дом, не запомнила. Я словно замерла там у подножия горы, ошеломленная внезапным открытием — мои сны реальны — и очнулась только тогда, когда мне в руку сунули чашку с дымящимся напитком с резким запахом трав. Тайлинг едва ли не силой влил в меня этот напиток. И уже через десяток минут, тело расслабилось, голова перестала напоминать пустую кастрюлю, в которую, как в гонг, кто-то бил половником. Звон в ушах стих. Меня омыло спокойствием, я перестала дрожать, порывисто дышать, иногда вовсе замерев и затаив дыхание. Все переживания подернулись пеплом и перестали выжигать в груди дыру. Осмотрелась. Я полулежала на большой кровати, застеленной молочным покрывалом, расшитым золотой нитью. Тай сидел в кресле такой же расцветки. На прикроватном столике из светлого дерева стояли накрытые крышками блюда. В окна заглядывало слепящее солнце, створки были распахнуты, отчего белый тюль сверкающей паутинкой вздымался при любом порыве ветра. Чистая, светлая комната, которую мы делили с Тайлингом была на удивление роскошна в своей простоте. И удивительной чистоте. Наволочки на пышных мягких подушках, едва ли не хрустели от чистоты.
— Как ты? — нарушил тишину Тайлинг.
— Лучше. Спасибо, — кивнула и прикрыла глаза. Все чувства были какими-то вялыми, реакция заторможенной. — У меня так много вопросов и ни одного ответа, — скривилась не то в улыбке, не то в гримасе боли.
— Не волнуйся. Ответы мы найдем. Теперь уж точно. Завтра мы проведем день, как и планировали. А вот послезавтра… Дождемся парней, послушаем, что они узнают. Если будет что-то интересное, мы отправимся посмотреть, а ты побудешь здесь.
— Нет, — подскочила на кровати и сжала кулаки, — нет, — повторила твердо, встречая его потемневший от злости взгляд, — я не останусь тут. Мне страшно. Стой, — вскинула руки, когда он уже был готов возразить, — подумай сам. Если, а я теперь уже почти уверена, что так и есть, меня держали в заложниках в этих пещерах, потом за ненадобностью или еще по какой причине, сбагрили на рынок, а потом, узнав, что я попала на остров, решили убить, то ты думаешь, узнав о том, что я тут, они не попытаются снова? Я вас сюда привела. И пусть это случайность. Об этом знаешь ты. Я. И все. Даже ребята из твоей боевой группы не знают всего. Ты им лапши на уши навешал. Меня попытаются убрать. Обязательно. И ничего легче нет, чем убрать меня, пока вы будете шариться по лабиринтам шахт и пещер. Нет, Тай. Я пойду с тобой. Хоть куда, готова на любые испытания и мучения. Но одна я тут не останусь.
— Значит, завтра отправимся обратно. Верну тебя на остров. А потом сюда с группой. Без тебя, — упрямился треклятый вампирюга.
— И тогда меня прибьют там. Как уже пробовали, — сжимала кулаки до побелевших костяшек. Как же ему объяснить, что я должна туда пойти. Интуиция буквально вопила, что мне туда нужно. Не зря же меня привело к тайной тропе?! — Я пойду туда, Тайлинг. У нас договор. И если ты меня попробуешь запереть, обмануть, задержать, это будет нарушением. Насилием.
— Мар-р-рго! — зарычал он, навис надо мной. Глаза затопила тьма, не оставив места для белка глазницы, из-под губ вытянулись клыки, а за спиной заволновалась, заклубилась тьма.
— А вот и не боюсь, — выкрикнула ему прямо в лицо, хотя у самой поджилки тряслись. — осиновый кол тебе в зад… — стушевалась под его взглядом. Шумно выдохнула и уже спокойно, даже примирительно заговорила, внимательно наблюдая за тьмой, которая лентами ластилась к мужчине и по постели ползла ко мне. — Тай, я не полезу в пекло. И на рожон. Я просто чувствую, знаю, что мне туда надо. Можешь не верить. Но и запретить ты не в силах. Ты можешь сделать по-своему. И тогда мне придется идти туда одной, — опять безбожно врала, но как еще убедить упрямого вирра с гиперответственностью? — Или мы пойдем туда вместе. Ты сможешь меня контролировать и прийти на помощь. Вовремя.
Он снова зарычал. В какой-то момент показалось, что вот сейчас он меня ударит, но мужчина резко развернулся и хлопнул дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка. И лишь тьма, словно решила укорить за своего хозяина, хлестнула в лоб, прошив холодом, и растворилась в ярких лучах солнца. Вздрогнула и нахмурилась. Было не больно, но отчего-то стало холодно и грустно.
