Что может быть хуже, чем очнуться рабой без памяти на невольничьем рынке? Ничего. Не успеешь оглянуться, как продадут на загадочный, пугающий всех остров. Будешь наложницей чудовища, о котором люди сочиняют страшные сказки. Главное, не унывать. А вдруг, окажется, что жизнь на острове лучше, чем на большой земле, а чудовища человечнее обычных людей? Да и хозяин, судя по всему, не так ужасен. Ну, разве что в бешенстве. Да и правил всего ничего. Уважать, угождать, ублажать. Но жизнь штука интересная, неизвестно, как повернётся. Вдруг, окажется, что и на моей улице перевернется грузовик с плюшками, не все же через тернии продираться. Главное, не умереть в ожидании. В тексте есть: попаданка, неравные отношения, вампиры и магия
В небольшом шатре было душно. Спертый обжигающе горячий воздух, наполненный запахами пота, грязных тел и специй не дал бы шанса сохранить лицо даже тому, кто мучился насморком. Вот и меня не спасло от ужасающего смрада. Лежала на потертом ковре, который царапал кожу, и кривилась. И тут же схлопотала несколько звонких хлестких пощечин. Возмутиться и залепить обидчику в ответ от всей своей души по лицу не было сил. Голова и без того гудела, а после такого наполнилась звоном, который отдавался болью во всем теле. Тихий стон сорвался с пересохших и потрескавшихся губ.
— Я заплатил за тебя слишком много, чтобы ты подохла здесь!
Повернула голову и посмотрела на мужчину. Пелена застилала глаза. Пришлось долго фокусироваться и моргать, чтобы картинка стала четкой.
Невысокий загорелый бородач, такой же пузатый как опустевший кувшин в его руках, стоял надо мной и громко ругался на непонятном языке. Вообще-то, даже когда он говорил со мной на одном языке, я тоже мало понимала. Мало понимала смысл его бреда. Голова была пуста. Никаких мыслей. Только желание прекратить пытку болью.
С трудом приподнялась на трясущихся руках и попыталась принять вертикальное положение. Лицо и волосы были мокрыми. Серый мешок, в который было закутано мое тело, тоже украшали темные влажные пятна. А красные спутанные волосы казались невероятно яркими. Но меня это пока не тревожило, лишь краем сознания отмечала детали. Куда важнее было усмирить тошноту, которая внезапно накатила, и головную боль, от которой хотелось сдохнуть. Я чуть тряхнула головой и тут же об этом пожалела. Рухнула на жесткий ковер и тяжело задышала. Даже не могла вспомнить, что произошло, как попала в это место и где оно, это самое место находится. Что же случилось со мной?
— Паршиво-то как! — едва разлепила сухие губы, неслышно произнесла и тяжело вздохнула.
Когда в шатер вбежал тощий мальчишка с тюрбаном на голове, из-под которого торчали темные неровно остриженные кудри, я была готова снова уплыть в бессознательное состояние. И была этому даже рада. Но новая порция воды, принесенная мальчишкой, не дала сбыться этой мечте.
Несколько глотков, которые мальчишка влил мне в рот, сначала подарили секундное счастье и облегчение измученному неизвестным недугом организму, а спустя мгновение попросились обратно. Пацан едва успел отскочить от меня. Мужчина в светлом полосатом халате громко выругался. Я мысленно взмолилась о смерти. Так плохо мне еще никогда не было. Но никто не услышал моей безмолвной мольбы. Только плеснули в лицо ледяной воды. Изверги! Ведь едва не захлебнулась. Но только лишь едва. Хватала воздух ртом и отфыркивалась. В те моменты, когда пульсирующая боль и рвотные спазмы давали мне передышку, я безуспешно пыталась вспомнить, что с мной было, и как я оказалась в этом неприветливом месте.
Экзекуция с питьем воды и обливанием повторилась еще несколько раз, прежде чем меня, мокрую как мочалку, оставили в относительном покое.
Прошло… не знаю, сколько времени, по ощущениям — вечность, которую провела в полубессознательном состоянии. Рядом со мной на ковре сидел мальчишка. Он осторожно рассматривал меня с любопытством и, кажется, тревогой, но не смел прикоснуться ко мне и пальцем. За такие вольности хозяин мог и выпороть, как выяснилось позже. А гневить Белого Элла мальчишка боялся. Сам Элл, мой хозяин, лишь однажды заглянул в шатер, чтобы узнать, не приходила ли я в себя. Это уже позже рассказал мне Норик, тот самый тощий пацаненок. Кто такой этот Белый Эл предстояло узнать, но что-то подсказывало, что знание это мне не понравится. Наверное, задница, охочая до приключений, подсказывала. Она по части предсказаний неприятностей была лучшей.
Я медленно открыла глаза.
— Ох, ёшкин же кот, — выдохнула, чувствуя сильную дрожь в теле, как с жуткого похмелья.
Пить хотелось безумно. Облизала пересохшие потрескавшиеся губы и глубоко вдохнула. Жарко. Тело ломило. Аккуратно огляделась. Подушки, низкий резной столик с чайником с длинным изогнутым носиком, несколько отрезов газовой ткани светлых оттенков спускались откуда-то сверху и делили помещение на зоны. Я лежала на полу, на неприятно пахнущем ковре у самого выхода. А рядом сидел мальчишка.
— Норик? Я слышала твою болтовню, пока тут лежала, — я тяжело поднялась, опираясь на руки.
Мальчишка подскочил и стрелой вылетел из шатра.
— Чудак, — хмуро заметила ему вслед.