Оказывается, родителям придется самим решать — остаться в уральских городах и деревнях, где они живут, или переехать в Москву. Если они поедут, то им помогут с работой и жильем в поселке поблизости. И они по выходным будут встречаться с детьми. Если родители не хотят ехать — то пусть остаются, а дети уедут все равно. Потому что эти дети — достояние государства, а родители тут ни при чем. Этого Ирина Игоревна не говорила, но Марго почему-то поняла именно так.
— Вы все едете в обязательном порядке, — подчеркнула Ирина Игоревна. — Единственный человек, которому можно выбирать свою судьбу, — это Марго.
Оказывается, говорила Ирина Игоревна, Марго может вернуться в прошлую жизнь, прожить ее в Березовском с мамой и папой. Потому что Марго — обычный ребенок, и ценности для государства не представляет. А «контрольную группу» можно и в Москве набрать — из детей начальников, например. Но Марго может и остаться в школе, уехать со всеми в Москву и прожить жизнь, наверное более необычную и интересную, рядом с людьми, которые летают, дышат под водой, видят клады… Начальство согласно взять ее с собой, потому что вполне возможно, что ее просто недообследовали — синие уши так просто на голове не растут. Но поскольку она, такая обыкновенная, не шибко нужна государству, то родителей ее в Москву переводить не будут, жильем и работой не обеспечат. Могут сами ехать, за свой счет. Или пусть остаются и бросят Марго.
Ирина Игоревна это как-то деликатно излагала, мягко, но Марго все-таки умная была, хотя и не чрезмерно. Она поняла, что ей надо выбирать: или мама и папа, или московская школа.
Марго действительно была нормальным ребенком. Она маму с папой выбрала, даже не задумываясь. Но ей стало очень-очень грустно.
Ребята молчали. Новость ошарашила всех.
За окном падал предновогодний снег — уже сам по себе, а не по приказу Артема.
— А что там думать? Здорово, что в Москву! Я поеду в Москву, выучусь, стану знаменитой. Объеду весь мир, буду жить в коттедже на берегу моря… А родители дома останутся — куда они двинутся из своей Новосергеевки, пьяницы, — и глаза Лильки стали жесткими и твердыми, как стеклянные пуговки на ее платье.
Ребята сидели в спальне Марго и Джамили. Но страшилки не рассказывали — какие там страшилки. Обсуждались последние новости о переезде.
— Моя мамка не поедет, — вздохнула Джамиля. — У нее, кроме меня, еще пятеро. Куда им двигаться?
И замолчала. И потом весь вечер молчала и завтрашний день тоже — переживала. Жалела маму и сестренок. Особенно младшую, Гульнару.
Макс, Кристина и Таня не волновались — они были уверены, что родители поедут с ними. Саша тоже был спокоен, он надеялся на свое умение открывать порталы. Раз-два— и дома. Остальные психовали.
— Наплевать, я все равно улечу, — храбрился Алеша.
— Истребители догонят, подстрелят, — пугал Макс. — Ну, может, не насмерть, а пулями со снотворным, как тигров стреляют, чтобы поймать. Насмерть не станут. Слышал, что Ирина Игоревна сказала? Ты — государственная ценность. И все мы. Кроме Марго.
Марго опять стало обидно — она не государственная ценность, за ней не погонятся истребители, её не подстрелят пулей со снотворным.
— Счастливая, — вздохнул Валерка.
— Почему? — удивилась Марго. Особого счастья она не ощущала — очень жаль было расставаться с ребятами и с удивительной школой.
— Потому что ты сама решаешь, — пояснил Валерка. — За нас все решили, а ты можешь сама.
— Зато там речка, — сказала Кристина.
— Значит, надо лететь быстрее, чем истребители, — сказал Алеша. — Я научусь.
— Жалко, что новогодний спектакль не сыграли, — скривилась Кристина. — У меня же главная роль.
Лилька вспомнила, что она подслушала в кабинете Ирины Игоревны, и сказала:
— Сыграешь на новом месте. Неприметный Человек сказал.
Кристина тут же утешилась. А Марго наоборот, расстраивалась все больше и больше. Ребята будут вместе, у них пойдет дальше удивительная жизнь — и спектакль, и речка, и новые приключения. Но в этой жизни ее, Марго, уже не будет. Горько стало — просто невыносимо. Марго зашмыгала носом.
И тут зазвонил ее сотовый.
— Марго, Марго! — закричала в трубку мама. Она всегда так кричала по телефону, словно на него не надеялась и думала, что прямо из Москвы ее голос долетит до Березовского безо всякого телефона.
— Марго, я сдала экзамен раньше, и послезавтра буду уже дома! Марго, как я соскучилась!
— Мама! — закричала Марго. — Ура! Мама, приезжай скорее! Мама!
— Итак, идеальная школа обернулась золотой клеткой, — подытожил папа, глядя на Марго, уминающую плюшки за общим семейным ужином. — Ты вовремя оттуда сбежала, дочка.
— И ничего не клетка, нас там не очень ругали, ням-ням, как вкусно, даже тети Наташины булочки куда хуже твоих, мамочка, — сказала Марго.
— Ну, если честно, я их в кулинарии купила, а не сама пекла, — сказала мама.
