— А сплетня уже гуляет, — вздохнул Посейдон. — Эту сплетню не задушишь, не убьешь. Пройдут тысячи лет, а люди будут повторять, как Аид украл Персефону, как огорчилась мама Деметра, как настала на земле вечная осень… и все из-за легкомысленного и влюбчивого Аида.
— Я, между прочим, благоразумный и добродетельный, — обиделся Аид. — Никто меня не понимает. Может, хоть Персефона поймет…
— Что же делать… что же делать? — бормотал убитый горем профессор.
— Заявить в полицию, — предложила Принцесса.
— Угу, — кивнул профессор. — Гениальная идея. Только на острове нет полиции.
— Рассказать мэру, — придумал Таки. — Он умный.
— Умный, — согласился профессор. — Только он знаешь что сделает? Соберет всех жителей острова и спросит: «Кто взял вазу?» Все скажут: «Не мы». Он поверит и отпустит. И скажет, что вазу забрал Посейдон. Или Аид, он более подозрительный.
— Тогда надо расследовать это преступление самим, — загорелась Принцесса. — Я, знаете, сколько детективов прочитала? Я их у Гофмейстерины таскала.
Во взоре профессора появилась надежда.
— Таки, за работу! — приказала Принцесса. — Вопрос первый: кому было выгодно преступление?
— Никому, — сказал профессор. — Глиняных горшков на острове полно. Археологией интересуюсь только я.
— А когда жертву… э-э-э, то есть вазу, видели в последний раз?
— Вчера вечером, — уверенно сказал Профессор. — После сиесты я показывал ее Таки и Анастазии. Но мне было некогда, я быстро ушел. После этого я вазы не видел.
— Кто находился рядом? — вопросы из Принцессы просто сами выскакивали.
— Ну ты прямо настоящий сыщик, — с уважением заметил Таки. — Я находился рядом. Анастазия находилась рядом, бегала по всему раскопу и верещала. Я уже домой пошел, а она все там играла в Тесея и Ариадну.
— Еще горшечник Яни приходил, — вспомнил профессор. — Уже после вас. Смотрел находки. Но без меня, я был занят на расчистке. Он часто приходит, узоры зарисовывает. Для работы, говорит, полезно. Пастух Миха приносил молоко и козий сыр. Тогда уже почти стемнело. Но он никогда не заходит в сарай и не смотрит на мои сокровища. Старая Агата заглянула, спрашивала, нет ли среди находок колец.
— Почему? — удивился Таки. — Агата не носит колец.
— Да она ищет какое-то волшебное кольцо, пропавшее в стародворцовую эпоху. Я точно не помню. А сегодня никто не заходил, вы первые.
— Итак, у нас пять подозреваемых, — с удовольствием перечислила Принцесса. — Ты, Анастазия, горшечник, пастух и некая Агата.
— Ты сдурела? — обиделся Таки. — Я, что ли, вазу украл? Или Анастазия? Все знают, что красть нельзя. Глупость какая-то.
— Но ваза-то исчезла, — резонно возразила Принцесса. — Давай всех обойдем и спросим, кто последним видел вазу? Может, ее и вправду не крали? Может, она сама…
— Убежала? — хмыкнул археолог.
— Нет, закатилась куда-нибудь… ну, не знаю. По ошибке ее взяли, перепутали. В конце концов, вы хотите вернуть вазу или нет?
— Да, детка, ты права, — кивнул профессор. — Попробуй. Но я не верю, что кто-то из местных жителей способен на кражу. Последняя кража отмечена примерно четыре с половиной тысячи лет назад, когда украли быка у царя Миноса. И то вором оказался пришелец Геракл, а не уроженец острова. О-о, мои рабочие наконец проснулись! Извините, ребята, мне пора работать. На восточном участке показались очень перспективные отложения…
И профессор убежал, взметая тучи пыли.
— Мы сейчас же пойдем всех опрашивать, — сказала Принцесса. — Только я голодная. Тут есть какой-нибудь ресторан?
— Я тоже проголодался, — согласился Таки. — И к Яни сейчас лучше не ходить, он вечером не работает. Лучше вернемся домой. Ты осьминогов любишь?
— Осьминогов? — поразилась Принцесса. — Не знаю. Я осликов люблю. А с осьминогами можно играть? Или на них ездят по морю?
— Их едят, — сказал Таки. — В винном соусе с вермишелью. Мать к ужину собиралась их готовить. В холодильнике полно осьминогов.
— Я, конечно, не боюсь осьминогов, но ты уверен, что они не задушат щупальцами? — спросила Принцесса.
— Они же вареные! — хмыкнул Таки. — Ни один вареный осьминог еще никого не задушил. Разве что очень темпераментный осьминог попадется. Котлеты же тебя до сих пор не забодали?
Стефания очень обрадовалась их раннему приходу:
— Вот и молодцы, поможете ужин готовить. А то Анастазия уже вся изнылась тесто раскатывать.
— А они гуляют! А я тут вкалываю! — сказала девочка, раскатывая на столе в беседке длинный белый пласт. Стефания ловко отрывала от пласта кусочки, заворачивала в них мягкий сыр и бросала на шипящую сковородку. Очаг из камней был сложен прямо во дворе, рядом с беседкой.
— О-о, калицунья! — обрадовался Таки. — Это в честь тебя, Тонька! Обычно мать их по воскресеньям жарит. А еще что будет?
— Офто и улитки, — улыбнулась Стефания. — Улитки уже почти готовы, офто доходит. Марго, дорогая, снимите улиток с очага.
Гофмейстерина заглянула в проем беседки. В руках у нее была кастрюлька с чем-то вкусно пахнущим, на лице — странное выражение.
— Ты уже выздоровела? — обрадовалась Принцесса.
