И теперь представь мое положение. Я сижу, обедаю сардинками в оливковом масле, и тут мне на голову падает здоровущий, тяжеленный золотой перстень! Чуть сотрясение мозга не устроил. Я почесал ушибленную макушку и думаю: ладно, золото в хозяйстве пригодится. И только потянулся за очередной сардинкой, как мне на голову сваливается здоровущий, тяжеленный Тесей! Значительно более тяжелый, чем перстень! Да что же это такое, поесть спокойно не дают, думаю я и хватаюсь за трезубец, дабы поразить наглеца. А тот с воплем «Папочка! Родной!» бросается ко мне в объятия, обслюнявливает поцелуями… Я как-то растерялся, а потом бить балбеса трезубцем было уже неловко.
Но перстень я ему не отдал. Посмотрел — колечко-то не простое. Это кольцо…
Тут Посейдон сглотнул и замолчал.
— Что кольцо? — переспросил Аид.
— Да ну его, это кольцо, надоело, — нехотя сказал Посейдон. — Заладил: кольцо да кольцо… Минос и сам не знал, чем владел. После утопления кольца критская цивилизация погибла от жутких бедствий. Там тебе и землетрясение, и цунами, и пожары. Да что тебе говорить, ты же сам все это устроил.
— А кольцо?
— Нету кольца, отстань, — отмахнулся Посейдон. — Что я — дурак, такую силищу отдавать этому мальчишке из Арголиды? Выпихнул я «сынка» обратно, вместо кольца банку сардин в масле подарил. Что уж он там наплел Миносу, не знаю. То ли кольцо в сардины превратилось по воле Посейдона, то ли Посейдон по ошибке вместо сардинки съел кольцо, а сардинку отдал Тесею (перепутал)… Минос, конечно, не поверил, но историю раздувать не стал, Тесея простил. Видно, консервы по вкусу пришлись. А Афродита мне потом рассказывала, что ей сказала нимфа Сиринга, что ей сказала сама Ариадна Миносовна: Посейдон-де сына Тесейчика признал, кольцо отдал, а Минос-де раскаялся, что поругался с самим сыном Посейдоновым, и даже прощения у мальчика попросил. Вот такое вранье который век повторяют все поэты.
— А я слышал, что Тесей — великий герой, — сказал Аид.
— Конечно, герой, кто же спорит! Разбойника Синида победил, разбойника Скирона победил, разбойника Прокруста победил… прямо не древний грек, а отдел по борьбе с преступностью. Кучу великанов повалил, какую-то дикую свинью на окраине города Кромиена зарезал, дикого быка в окрестностях Марафона изничтожил… Кстати, бедный бык от него улепетывал быстро, но недолго. Поэтому быстрый бег на короткие дистанции с тех пор называется марафонским. Еще кого-то Тесей побеждал… герой, конечно. Но не мой сын!
— А где теперь это кольцо? — спросил Аид.
— Какое кольцо? — невинно спросил Посейдон. — Не было никакого кольца.
Вы когда-нибудь катались в мыльном пузыре? Если да, то эту главу можете пропустить. А если нет, то очень не советую пробовать. Стенки пузыря скользкие, противно пахнут хозяйственным мылом. Сам пузырь круглый, Таки и Принцесса все время скатывались в центр. Таки вел пузырь рывками — не привык, это вам не рыбачья лодка. Но двигались они довольно быстро.
— Тут разная глубина, от трехсот до восьмисот метров, — сказал Таки. — Ты помнишь приметы Эйфрика? Дом с красными колоннами, танцующие обезьяны… это что за обезьяны танцуют тут четыре тысячи лет? Еще рога…
— А если мы найдем вазу, то отберем ее у Посейдона? — спросила Принцесса.
— Нет, конечно, еще с Посейдоном я не ругался! — возмутился Таки. — Взял — и на здоровье. Главное — знать, что на острове Тиррит по-прежнему нет воров… Ага, вот и дно.
Стенки пузыря пахли неприятно, но Принцесса так и прилипла к ним носом.
— Темно, — сказала она.
— Сейчас включим прожектор, — и Таки похлопал по стенке пузыря. Ровный мягкий свет окружил пузырь.
— Ой! — подпрыгнула Принцесса. — Электрический мыльный пузырь!
— Это не электричество, это солнечный свет, — пояснил Таки. — Ты же видела, какие на солнце радужные стенки у мыльных пузырей. Солнечные лучи как-то в пленочку залезли и там застряли… не знаю. А похлопаешь — они вылезают и светят.
— А можно я? — и Принцесса со всей силы хлопнула по пузырю.
Яркая вспышка резанула глаза. Испуганная рыбина шарахнулась в сторону.
— Эй, ты что! Вытрясешь все лучи, в темноте не увидим ничего, — прикрикнул Таки. Принцесса присмирела.
Пузырь медленно плыл над дном. Его свет выхватывал какие-то руины, обрушившиеся колонны, бесформенные обломки…
— Не найдешь ничего, — бормотал Таки, — сколько времени прошло, все заросло ракушками, занесло песком и пеплом…
Вдруг луч осветил яркую картину на стене: девушка в длинном платье с оборками, в руках две змеи…
— Ага, пошли обитаемые места, — довольно сказал Таки. — Здесь Посейдон расчистил немного. Смотри, мурена!
Тело с хвостом обернулось, словно узнало свое имя. Тупая морда с зубами посмотрела на Принцессу с неодобрением. Потом на нарисованную девушку — с еще большим неодобрением. Видимо, морда не одобрила фасон оборок.
— Зубы какие, — поежилась Принцесса. — А пузырь прочный?
— Не очень, это же просто мыло, — «утешил» Таки. — Но ты не бойся, у этой мурены не очень голодный вид.
