— Мы далеко от Калкора и застряли в ионном шторме до прибытия помощи. Мы ни за что не доберемся до суррогата вовремя.
Марьям заговорила рядом с Паной:
— Доктор Айхас подразумевает не калкорианку.
Дерган захлопнул рот так сильно, что Келс услышал лязг зубов. Драмок, в свою очередь, уставился на Марьям, которая решительно на него смотрела.
Келс с большим усилием перевел взгляд с неё на Айхаса.
— Но это не… Это вообще возможно?
— Теоретически, да. Я уже связался с калкорианским репродуктивным специалистом, который будет помогать в операции.
— Но пересадка плода между калкорианскими и земными женщинами никогда не проводилась.
— Верно, мы в самом начале изучения биологических различий.
Пана перебил разговор, подойдя ближе и схватив Келса за руку:
— У нас нет ни минуты на раздумья. Сейчас или никогда, мой драмок.
Айхас добавил:
— Я запустил процесс подготовки тела матары Марьям к беременности и слежу за его ходом под руководством специалиста. Пока все показатели выглядят хорошо для процедуры… Единственная проблема в том, примет ли её тело плод.
Мускул на челюсти Марьям дрогнул, но лицо оставалось решительным. Келс осмотрел её: ее тело было намного ниже и меньше Бриэль, но крепкое. Но достаточно ли?
— Это единственная проблема? — Он не был убеждён до конца.
Айхас выдавил невеселый смешок.
— Она самая большая. Наряду с тем, что я не очень хорошо разбираюсь в женской биологии. Специалист по фертильности будет руководить операцией по видеосвязи, если ребенок вообще доживет до неё.
— Каковы шансы на успех?
— Драмок, я буду честен: статистика не нашей стороне.
— Мы должны попытаться, я настаиваю. — Голос Марьям не дрогнул, она была готова принять вызов.
Келс перевел взгляд с нее на Айхаса, затем на Пану. Его имдико кивнул.
— Она не колебалась, когда доктор предложил этот вариант. Матара Марьям хочет пойти на него ради Бриэль.
— И на одном условии. — Марьям прищурила глаза.
О котором Келс вполне мог догадаться.
— Ты хочешь свободу, как только родится ребенок. Или если операция провалится.
Марьям отвела от него взгляд на мгновение, впервые заколебавшись, но её решительность быстро вернулась.
— Таковы мои условия. Нет свободы — нет пересадки.
«И ты хочешь, чтобы я поверил тебе». Однако он уловил блеф Марьям по мгновенной растерянности, которую заметил. Она заботилась о Бриэль, хотя её клан похитил её. Келс знал, что Марьям согласится на операцию, даже если он не отпустит её.
Всё изменилось за последний час. Эсминец находился на грани уничтожения, они едва скрылись в магнитной буре. Дерган пошел против него и оспорил праведность похищения Марьям. Совесть Келса пробивалась наружу. Настало время признать правду, хотя это означало признать, что он действовал без чести, что стал причиной смерти матары и ребенка.
Он потерпел неудачу как драмок, как лидер клана, который рассчитывал на него. Он потерпел неудачу как мужчина, член клана, будущий отец. Потребуется много времени, чтобы смириться с поражением, если он вообще сможет. Единственное правильное решение — спасти жизнь женщины, которую он столь ужасно предал.
Спасти жизнь женщины, которая предлагала спасти жизнь его ребёнка.
Наконец, он поклонился Марьям.
— Примите мою глубочайшую благодарность за ваше предложение, матара. Как и мою клятву. Вам будет позволено жить, как вы заслуживаете, независимо от того, выживет ребенок или умрет.
Драмок не мог исправить нанесенный ущерб, но ее улыбка облегчения дала Келсу призрачную надежду, за которую он мог уцепиться.
Он подозвал Айхаса для приватного разговора. Когда они оказались вне пределов слышимости Марьям, он задал решающий вопрос:
— Она подвергнется опасности?
Айхас испустил тяжёлый вдох.
— Хотел бы я знать наверняка. Опять же, я не компетентен в женском здоровье, особенно землянок, хотя они удивительно похожи на нас.
Келс хотел ответить, но его голос сорвался, и он сглотнул и попробовал снова:
— Если вы заметите признаки опасности во время операции — прекратите её. Если пересадка пройдет хорошо, но матара Марьям почувствует ухудшение во время беременности — оборвите её. Она не должна пострадать из-за событий, которые я запустил. Ни в коем случае.
Наконец, Айхас посмотрел на него с уважением:
— Я позабочусь о матаре Марьям.
Марьям удивилась внезапному пробуждению. В прошлом она уже переносила хирургические вмешательства, после которых валялась час в вялости и мутном сознании. В этот же раз она распахнула глаза и была такой же бодрой, как после пары чашек кофе.
Комната была незнакомой. Марьям поняла, что находится в медотсеке, по яркому свету и резкому запаху антисептика. Она лежала на медицинской кровати, диагностические панели окружали ее туловище. Справа от нее тихо жужжали другие приборы, а слева возвышался улыбающийся доктор Айхас.
— Доброе утро, матара.
Страх пронзил ее грудь. Руки Марьям потянулись к животу под диагностическими и лекарственными панелями и замерли, прежде чем она успела прикоснуться к себе. Она спросила с трудом, словно выдавливая слова:
— Сработало?
Широкая улыбка опередила его ответ.
