— Даже лучше, чем я смел мечтать. Твоё тело приняло плод, и он принял тебя.
Глубокий выдох вырвался из легких Марьям. Она провела кончиками пальцев по животу, чувствуя выпуклость, которой раньше не было. Ребенок. В ее наспех укрепленной гормонами утробе.
— И никаких проблем? — спросила она хриплым голосом.
— Все жизненные показатели хорошие, прогноз оптимистичный. — Улыбка Айхаса дрогнула, и он сорвался: — Первая пересадка калкорианского плода землянке! Я не ожидал подобного достижения, когда поступал на медицинский! — его смех звучал почти истерично.
Марьям не могла винить его. Она сказала, потирая живот и поражаясь холмику:
— Поздравляю.
Айхас с трудом пришёл в себя.
— Все благодаря доктору Релту — специалисту, который руководил операцией.
— Ты тоже заслуживаешь поздравления. Ребенок погиб бы без твоей идеи. — Что напомнило ей о третьем переменной в уравнении. И снова она заговорила через силу: — А Бриэль… Она…
Его радость померкла.
— Как мы и ожидали. Но уверен, она благодарна тебе за всё, что ты сделала для неё.
Марьям смахнула слезы.
— Ты имеешь в виду за то, что мы сделали. Однако я воздержусь праздновать, пока ребёнок не родится сильным и здоровым. Я надолго застряла в постели?
— Возможно, я разрешу встать и двигаться уже сегодня вечером, если не будет осложнений.
— Не плохо для бездетной женщины. — Марьям шмыгнула носом и вытерла глаза коротким рукавом тонкой сорочки.
— Доктор Релт не заметил никаких признаков потенциальных проблем с вынашиванием ребенка в ближайшем будущем. Наша единственная забота — разница в размерах между калкорианским и земным плодом. Однако, пока что картина складывается фантастически. Примерно через пару дней ты сможешь вернуться к нормальной жизни. — Айхас покачал головой, снова испытав благоговейный трепет.
Марьям всё потирала живот. Она беременна без нездоровых признаков. Она носила в своем теле ребенка, и если Айхас прав, она не потеряет его.
«Пока ты не родишь и не отдашь его отцам». Напоминание о том, чей это ребенок, похитило часть радости.
* * * *
«Я — нобэк. Я сильный. И держу всё под контролем».
Дерган продолжал повторять про себя мантру, не слушая, как доктор Айхас рассказывал клану подробности операции. Нервы нобэка были на грани истощения после трехчасового ожидания в главном медицинском отсеке и краткого отчета «похоже, пока что пересадка проходит успешно».
Пана прервал Айхаса, переходя к главному:
— Эмбрион жив? У матары Марьям есть побочные эффекты?
— Пока я не вижу ничего, что могло бы угрожать их здоровью. Прогноз выглядит превосходно. — Айхас одарил их ободряющей улыбкой, которую несколько портили темные круги под глазами.
Дергану следовало расслабиться, но он не смог. Как и его соклановцы, суда по выражению их лиц.
Плохие новости не заставили себя ждать от сочувствующего Айхаса.
— Как и ожидалось, ваша матара не пережила операцию. Я сожалею о вашей потере.
Дерган потянулся к Пане, не обращая внимания на спазм в животе. Келс последовал его примеру, но было уже слишком поздно. Дерган мельком увидел страдающее лицо имдико, прежде чем его супруг выбежал из медпункта. Он хотел последовать за ним, но Келс схватил его за руку.
— Он хочет немного побыть один.
Дерган сглотнул приступ тошноты.
— Конечно, зачем мы ему, когда подвели Бриэль?
Он отвернулся от страдающего Келса и прошагал в угол. Дерган стоял, повернувшись спиной к комнате, и позволил захлестнуть себя яростной смеси боли и гнева.
* * * *
Спустя несколько часов после пробуждения, а затем еще парочки после визита благодарных, но смущенных Келса и Дергана, Марьям пригласила Пану.
Сначала на лице имдико читалась скорбь, но затем она сменилась испугом и замешательством, когда он застал Марьям в кресле вместо кровати. Его глаза расширились от паники, напомнив Марьям о его постоянной суете вокруг Бриэль.
— Проходи, Пана. Доктор Айхас сказал, что мне не повредит немного движения. Он хочет последить за показателями ребенка, когда я что-то делаю. — Она указала на считывающий жилет поверх больничного халата.
Его плечи поникли — то ли от облегчения, то ли от того, что он вот-вот рухнет, Марьям не знала. Его красивое лицо было напряжено, и он выглядел так, будто скинул несколько килограмм за последний день. Смерть Бриэль сильно ударила по нему.
В комнате был еще одно кресло, и он придвинул его к Марьям и уселся.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Превосходно. Будто в сказке. Я никогда еще не была беременна на таком сроке. Зная, что она пройдет до самого конца… Я вся в эмоциях. — Она не могла остановиться и снова потерла округлый животик.
— Ты даже не представляешь, как мы благодарны тебе. Но если подумать, может, и сможешь. Прости. Глупо говорить об этом женщине, которая потеряла… — он покраснел. — Мне очень жаль. Я не могу сказать ничего, все прозвучит ужасно.
Она находила милыми его неуклюжие попытки.
— Не волнуйся. Мы через многое прошли. В ближайшие пять минут я ни на что не обижусь. — Марьям сделала вид, что хмурится. — Но потом я приму только безупречный манеры и никаких ошибок.
Пана смог рассмеяться, хотя это звучало и выглядело натянуто.
