Поразительная история Марианны Д'Ассельна де Вилленев берет свое начало в Англии, в тихой усадьбе тетушки Эллис Селтон, приютившей девочку после смерти ее родителей, расставшихся с жизнью на гильотине во времена Французской революции. Отрочество Марианны заканчивается внезапно в день свадьбы с красавцем Франсисом Кранмером, в которого девушка уже давно была тайно влюблена. Но наступает первая брачная ночь, и она разом теряет и свою любовь, и деньги, и покой. Марианне приходится бежать, бросая все, что ей дорого; она возвращается во Францию, где безраздельно царствует человек, которого ее день за днем учили ненавидеть...В жизни Марианны, так и не пришедшей в себя после романа с Наполеоном, наступает темная полоса. Кто тот человек в синем, оказавшийся в театральной ложе в день ее триумфа? Неужели Франсис Кранмер, недостойный супруг, которого, как ей казалось, она убила за свое бесчестье, когда он в день свадьбы проиграл ее в вист? А тут еще и адские муки ревности из-за скорой женитьбы императора! Лишь новая любовь могла бы вырвать ее из пут мучительного прошлого. Но кто этот тосканский незнакомец, владелец удивительного и роскошного палаццо, что, кажется, хранит ужасные тайны? После замужества в Италии, сделавшись княгиней Сант'Анна, Марианна Д'Ассельна возвращается в Париж. Страсть императора к ней угасла, да и самой Марианне удалось разобраться в своих чувствах. Случайно на балу она с волнением встречает того, кто когда-то рисковал жизнью ради ее спасения. Язон Бофор, моряк с другой стороны Атлантики, неутомимый искатель приключений, уже женат, но все еще влюблен в Марианну, как в день их первой встречи. Вокруг их разбитых сердец плетется страшный заговор императорских политиканов. Язона приговаривают к смертной казни за преступление, которого он не совершал, и Марианна бесстрашно бросает вызов самому императору...Марианна становится тайным послом императора, ей поручена важная миссия в Константинополе, по пути в который она после долгих ожиданий и невзгод наконец-то встретится с Язоном Бофором. Он будет ждать ее в Венеции, чтобы вместе продолжить путешествие на его корабле. Но с первых дней их совместного плавания отношения Марианны и Язона сильно портятся. Человек, которого, как ей казалось, она хорошо знала, ослепленный ревностью, начинает вести себя как настоящий дикарь. Как-то вечером к ней в каюту врывается доктор Лейтон в сопровождении толпы матросов и, утверждая, что действует от имени капитана, бросает ее одну в шлюпке вдали от берегов. Полумертвую от жажды, ее подбирает рыбак и везет на остров Санторин. Удастся ли Марианне выполнить свою миссию? И жива ли еще в ней отчаянная страсть и вера в любовь? Израненная, брошенная на произвол судьбы, жертва предательства, найдет ли она когда-нибудь свое счастье?
Концом своей трости Эллис Селтон пошевелила тлеющие поленья. Тут же показалось пламя, пробежало по дереву и устремилось, словно огненная змея, в черную высоту камина. Тяжело вздохнув, она откинулась на спинку кресла. В тот вечер она чувствовала ненависть ко всему миру, но больше всего к самой себе. Так бывало всегда, когда тяжесть одиночества становилась невыносимой.
Снаружи ветер резкими порывами гнул верхушки вековых деревьев в парке, кружился вихрем вокруг замка и жалобно стонал в каминных трубах. Буря вызвала на свет Божий таинственные голоса родового поместья… Казалось, они поднимались из глубины веков к этой старой деве, в которой воплотился Селтон. Не было больше мужчины, чтобы удержать благородное наследие, не было больше юноши, гордого и жизнерадостного, с сильным голосом и полным карманом, для которого подобное бремя казалось бы пушинкой. Осталась только одна Эллис с ее тридцатью восемью годами и больной ногой, хромая Эллис, которой никто никогда не признавался в любви. Конечно, она могла бы без труда выйти замуж, но те, кого привлекала роскошь Селтон-Холла, вызывали у нее такое чувство пренебрежения, что она едва ли смогла бы когда-нибудь покориться одному из них. Пренебрегая и отвергая, она постепенно превратилась в отшельницу, всегда в сером одеянии, замурованную в своей гордости, в своих воспоминаниях.
На какое-то мгновение ветер утих. В глубине парка послышалось приглушенное позвякивание колокольчиков. Большая собака, спавшая, положив морду на лапы, у ног старой девы, приоткрыла один глаз. Взглянув на хозяйку, она глухо зарычала.
– Тихо! – промолвила Эллис, положив руку на голову животного. – Это, без сомнения, задержавшийся слуга, а может быть, и фермер, который идет проведать старого Джима.
Она хотела вернуться к своим размышлениям, продолжая ласково поглаживать собаку, но та не успокаивалась. Вытянув шею, она прислушивалась, словно инстинкт позволял ей следить за продвижением неизвестного через стонущий в объятиях бури парк. В конце концов ее поведение заинтриговало хозяйку.
– Неужели это гость? Кто бы мог прибыть в такое время?
Через несколько мгновений бесшумное появление мажордома Парри принесло ответ. На его лице, обычно являвшем маску невозмутимого достоинства, на этот раз читалось сильное волнение.
– Тут пришел один человек, миледи, путешественник, который настаивает на свидании с миледи.
– Кто он? Что ему угодно? Вы явно не в себе, Парри.
– Это потому, что дело идет о необычайном посетителе, миледи, той породы, что у нас бывает редко. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить меня решиться побеспокоить миледи…
– К делу, Парри, к делу! – вскричала Эллис, нетерпеливо постукивая по полу тростью. – Поистине, если вы не прекратите это словоизлияние, я никогда не узнаю, о чем речь. Раз уж вы решились меня побеспокоить, то объясните коротко.
Мажордом был настолько вне себя, что, прежде чем ответить, позволил ужасающей гримасе исказить его лицо. Затем он с невероятным презрением процедил:
– Это француз, миледи, католический священник! И в руках у него грудной младенец!..
– Как?.. Вы что, с ума сошли, Парри?
Эллис встала. Ее лицо стало таким же серым, как и платье, в голубых глазах под густыми рыжими бровями горело негодование.
– Священник? С ребенком? Без сомнения, какой-нибудь беглец, преследуемый полицией, пытающийся скрыть плод своего греха? К тому же еще и француз!.. Один из тех отверженных, которые уничтожают свое дворянство и обезглавливают монарха! И вы думаете, что я приму его?..
Убежденная протестантка, Эллис Селтон не любила католиков и питала к их пастырям недоверие, к которому примешивалось явное отвращение. И, по мере того как она говорила, ее голос, питаемый гневом, потерял требуемую воспитанием бесстрастность и стал пронзительно резким. Она как раз отдавала Парри приказ вышвырнуть пришельца, как дверь библиотеки тихо отворилась, пропуская маленького человека в черном, который нес что-то в руках.
– Я думаю, что вы все-таки примите «это», – сказал он кротко. – Нельзя отказываться от того, что посылает Бог.
Вошедший был хрупкого телосложения. Борода и пыль, густо покрывавшие его щеки, придавали некрасивому лицу с неопределенными чертами что-то тревожащее. Вздернутый нос делал лицо лукавым, что при этой необычной ситуации и явной нищете его обладателя отдавало трагизмом. Однако при этом неизвестного нельзя было назвать ни уродом, ни простолюдином из-за больших серых глаз, очень красивых и лучистых, одновременно чистосердечных и бездонных, которые придавали некоторое очарование его интеллигентному лицу. Несмотря на свой гнев, леди Селтон отметила также благородные линии его рук и изящество ног, эти безошибочные признаки породы. Но этого было недостаточно, чтобы усмирить ее негодование. Бледность уступила на ее лице место багровому румянцу.
