– Я восхищена тем, что ваше сиятельство так старается ради человека, стоящего гораздо ниже его. Он действительно старый друг?
– Очень старый! – сказал Талейран серьезно. – Вы бы удивились числу буржуа, находящихся в связи со мною и даже среди моих друзей! Их также достаточно много и при Императорском Дворе, где, с сожалением должен признать, их прикрывают пышные титулы.
– Тогда почему этот господин Дени не имеет никакого?
– Потому что это его не интересует! Ему ничего не стоит стать графом или маркизом. Он… просто он, и этого достаточно! Скажите, мадемуазель Малерусс, я надеюсь, вы не шокированы необходимостью петь перед буржуа?
В темноте она угадала насмешливую улыбку.
– Конечно, нет, я только надеюсь, что он не из числа членов Конвента, или убийц короля, или…
– Тогда он не был бы моим другом! – жестко оборвал Талейран. – Будьте спокойны относительно этого.
Под укрывавшей их меховой полостью Талейран нашел руку Марианны и пожал ее. Более нежным, доверительным тоном он добавил:
– При более близком знакомстве вы узнаете, что люди этой страны делают иногда странные вещи, но всегда следуют здравому смыслу. То, о чем я прошу вас сегодня, – личная услуга, одолжение, если вы предпочитаете. Этот человек не носит благородное имя, но благородство у него в сердце. О его горе не надо рассказывать нашему другу Фуше, э? Ему вовсе не обязательно знать о нашем визите.
Легкое беспокойство охватило Марианну, но любопытство превозмогло его. Кроме того, что ей было безразлично, перед кем петь, ибо она пообещала князю делать это, когда он пожелает, ей теперь не терпелось увидеть, каким окажется этот г-н Дени, к которому вице-канцлер Империи питал такое уважение.
– Прошу извинить меня, – сказала она смиренно. – Я с удовольствием спою для вашего столь несчастного друга.
– Вот и отлично! Весьма признателен вам за это.
Берлина взбиралась по довольно крутому подъему. Лошади значительно замедлили ход, но Ламбер, кучер, уверенно удерживал их от скольжения. Стекла в дверцах покрылись изморозью, и тишина воцарилась в карете, вернув каждого к его мыслям. Марианна вдруг подумала, что, покидая отель, она не заметила, был ли на своем месте несносный черный фиакр, а потом забыла о нем из-за таинственного г-на Дени. Она была очень довольна, что ей не придется писать о нем в проклятых ежедневных рапортах, которые волей-неволей приходилось составлять, хотя благодаря Талейрану это превратилось в простую формальность. Но почему Фуше не ответил на вопрос о черном фиакре? Если только он не принадлежит ему!.. А все-таки почему?
Белый на фоне черного леса павильон Бютар, казалось, спал на берегу замерзшего пруда. В нежном золотистом свете, падавшем через высокие окна, вспыхивали бриллиантами бесчисленные снежинки. Под своим легким фронтоном, украшенным охотничьей сценой, он возник из ночи и леса, как волшебное видение. Может быть, потому, что ее обостренная чувствительность предсказывала необычные события, это видение сразу покорило Марианну.
Она едва заметила лакея в темной ливрее, который откинул перед нею ступеньку кареты, проехавшей замыкавшую круглый двор решетку, и как во сне направилась к открытой двери. Ее встретил небольшой вестибюль, украшенный цветами. Яркий огонь в камине наполнял его приятным теплом. В темноте верхнего этажа терялась лестница. Но у Марианны не было времени все рассмотреть. Слуга отворил перед нею дверь в бело-синий салон с потолком в виде купола с играющими в траве амурами.
Легкая, изящная лакированная мебель принадлежала прошлому веку. Она была обтянута синим шелком с белыми узорами и, казалось, стояла только для того, чтобы подчеркнуть красоту громадных букетов ирисов и розовых тюльпанов, со вкусом расставленных повсюду. Над камином большое зеркало времен регентства отражало убранство комнаты, освещенной длинными розовыми душистыми свечами. Через эркерные окна виднелся замерзший пруд с дорогой посередине. Взгляд девушки сразу же остановился на сверкающем лаком клавесине, стоявшем у одного из окон. Покрытый громадным ковром из Бовэ, паркет слегка поскрипывал под тростью и неровными шагами Талейрана. Комната была абсолютно пуста. Но вот отворилась дверь. Показался мужчина.
Думая, что это и есть таинственный г-н Дени, Марианна с интересом смотрела на него. Он был среднего роста, блондин и откровенно некрасив со своим узким лицом и темными, слегка косившими глазами. Но вместе с тем видно было, что он умен, и исходившая от него естественная благожелательность привлекла Марианну. Ее только удивил светло-зеленый костюм этого человека в трауре.
С протянутой рукой и улыбкой на губах он быстро подошел к гостям:
– У вас просто военная точность! Здравствуйте, дорогой князь! Итак, это та девушка…
– Действительно, дорогой Дюрок, перед вами мадемуазель Малерусс, чей голос не имеет себе равных. А разве… господина Дени еще нет?
– Нет, – ответил тот, кого назвали Дюроком, – но он долго не задержится. А пока я приготовил для вас легкий ужин. Я подумал, что вы, наверное, продрогнете после такой длинной дороги.
