Ропот недовольства дал понять Марианне, что думают стрелки гвардии о своем достоинстве. Между тем глаза Наполеона расширились при виде этой растрепанной, оборванной, грязной женщины в убогом платье, поднявшей к нему сверкающие изумрудные глаза, которые он узнал. Он не смог скрыть изумление:
– Как? Это вы… и в таком состоянии? Откуда вы?..
Прежде чем Марианна ответила, вмешалась высокая молодая блондинка в платье и плаще из синего бархата, вышитого жемчужинами, и изящной диадеме на золотых волосах.
– Сир, остерегайтесь! – сказала она со страхом. – Эта женщина может быть опасной… или безумной! Вы же не знаете, кто она.
На губах Наполеона промелькнула улыбка, на мгновение воскресившая Шарля Дени перед растерявшейся, подавленной его величием Марианной.
– Напротив, Гортензия, я знаю ее! Она не более безумна, чем любой из нас! А опасна ли она…
– Человек, который был с нею, потерял сознание, сир, – доложил капитан Тробриан. – Он ранен. Пуля попала в него.
– Язон! Он ранен! Боже мой…
В смятении Марианна хотела подняться и бежать к нему, но твердая рука Императора опустилась на ее плечо и удержала на месте.
– Минутку! – сказал он строго. – Кто этот человек?
– Язон Бофор, американец, сир! Он спас меня и привез сюда, чтобы предупредить вас! Это мужественный человек! Прошу вас, пусть о нем позаботятся… не отправляйте его в тюрьму!
– Посмотрим! А сейчас…
– Сир, – снова смешалась молодая женщина, которую он назвал Гортензией, – так ли необходимо продолжать эти объяснения здесь? Ведь холодно…
– Королева Голландии и мерзнет у нас! – засмеялся Император. – Такого никогда никто не видел!
– Может быть, но моя мать хочет увидеть эту женщину. Она очень волнуется! Вы же знаете, как она всегда чувствительна к слухам о заговорщиках.
– Хорошо! Мы идем! Дюрок, займитесь этим упавшим с неба американцем и пошлите патруль посмотреть, что происходит в Фон-Луве. Только солидный патруль! Сколько их, этих господ? – спросил он у Марианны.
– Около тридцати, я думаю.
Марианна увидела, как от группы военных отделился тот, кто принимал ее в Бютаре, только теперь на нем был расшитый золотом мундир. В его взгляде также мелькнуло изумление. Он направился к Язону, которого двое стрелков держали под руки.
– Сюда! – сказал Наполеон, довольно бесцеремонно подталкивая Марианну к отделанному мрамором и украшенному античными бюстами вестибюлю.
Стоявшие вокруг почтительно расступились перед Императором, но на его спутницу поглядывали с явной брезгливостью. Неспособная привести свои мысли в порядок, Марианна подумала только, что они представляют собой странную пару. Вдруг она услышала, как он шепнул ей на ухо:
– Будь осторожна, ни малейшего намека на ту ночь! Я не допущу, чтобы импе… чтобы она испытывала хоть малейшее огорчение! Я уже достаточно их ей сделал!
Боль, ревность и печаль пронзили сердце Марианны. Эти сухие слова, направлявшая ее твердая рука – все говорило, что она абсолютно точно определила место, которое занимала в жизни мнимого Шарля Дени: игрушка, мимолетная прихоть, тут же забытая забава, тогда как она чувствовала, острей чем когда-либо, всепоглощающую любовь к нему. Он обращался с нею почти как с преступницей, хотя она рисковала жизнью ради спасения его, хотя Язон был ранен его охраной. Единственное, чего она теперь хотела, это чтобы ее отпустили. И когда Язон решит, она уедет с ним… Она хорошо понимала, что для нее будет невозможным жить в одной стране с Наполеоном, рядом с ним, но без права приблизиться к нему.
– Твой сад хранит в себе забавные сюрпризы, Жозефина, – сказал он с напускной веселостью, – посмотри, что я нашел. Гвардейцы проморгали эту юную особу, которая просто-напросто перелезла через твою стену в компании с американцем, кстати, получившим пулю!
Возвращенная на землю голосом Наполеона, Марианна увидела, что находится в просторной, обтянутой зеленым комнате, судя по меблировке, являвшейся музыкальным салоном. Довольно полная женщина в белом кашемировом платье с пышными кружевами полулежала на кушетке, обтянутой красным шелком и обшитой черными галунами, как и все в этом салоне.
– Прошу тебя, Бонапарт, не шути так! Говорили о засаде… – сказала женщина, бывшая не кем иной, как экс-Императрицей.
Она протянула к нему дрожащие руки, которые он взял и нежно пожал.
– Если заговор существует, мы скоро в этом убедимся. Не волнуйся! Ничего не произойдет. А вы можете сказать, кто у них во главе? – добавил он, повернувшись к едва смевшей дышать Марианне.
– Да, сир. Шевалье де Брюслар.
– Опять он! – вскрикнула Жозефина, тогда как Император нахмурил брови. – Идите сюда, мадемуазель, и расскажите все, что вы знаете. Садитесь вот тут.
