На эти вполне земные голоса Марианна открыла глаза, но тут же закрыла, настолько склонившиеся над ней при свете свечей две женщины показались необычными. Свечу держала красивая молоденькая женщина, рыжая и белокожая, носившая бархатные фижмы, накрахмаленные брыжи и чепчик с тремя рожками принцессы Ренессанса, тогда как у другой, задрапированной в типично римский пурпурный пеплум, хлопотавшей над раненой, чью рану она энергично обрабатывала, лицо отличалось тонкостью и правильностью черт, а высокий шиньон опоясывала также римская диадема и несколько огненного цвета эгретов поменьше. Она так отдалась своему занятию, что ее черные брови нависли над глазами, а между красиво очерченными алыми губами виднелся розовый кончик языка.
Вооруженная бутылкой коньяка и тампоном из корпии, она чистила рану Марианны с тщательностью, требовавшей некоторых усилий, что вызвало у ее пациентки протестующие стоны.
— Вы делаете мне больно, — всхлипнула она.
Дама с эгретами сразу остановилась и посмотрела на Марианну, в то время как широкая улыбка стерла с ее лица озабоченное выражение.
— Она говорит по-французски! И без акцента, — воскликнула она великолепным контральто. — Странно, что мы ее не знаем!
— Я француженка, — сказала Марианна, — и насколько я поняла, вы тоже. Но я повторяю, что вы делаете мне больно.
Другая дама рассмеялась, обнажив мелкие зубы, неровные, но безупречной белизны.
— Вы должны быть довольны, что еще можете чувствовать боль, — заметила она. — Ив любом случае выбирать не приходится. Кинжал этой особы мог быть грязным. Лучше потерпеть.
— Вот и конец! — радостно сказала «римлянка». — Рана не очень глубокая. Я ее прозондировала, и, к счастью, у меня есть чудодейственная мазь. Я сделаю с ней перевязку, и при полном покое, я думаю, все сойдет благополучно.
Сопровождая слова делом, она покрыла рану густой мазью, издававшей довольно приятный запах, сверху наложила тампон и обвязала широкой полосой ткани, которую «принцесса Ренессанса» оторвала от остатков белой юбки. Когда с этим было покончено, она взяла бутылку с коньяком, налила немного в стакан и, подложив несколько подушек, чтобы поднять голову Марианны, предложила ей без колебаний выпить.
Теперь Марианна смогла увидеть, что она лежит на большом диване в просторной комнате, из-за закрытых ставней тонувшей в полумраке, не позволявшем рассмотреть детали. Однако свеча, которую держала «принцесса», бросала отблески на странное нагромождение непонятных предметов и старой мебели.
Выпив коньяк, она почувствовала себя лучше и попыталась улыбнуться женщинам, которые с некоторым беспокойством смотрели на нее.
— Спасибо, — сказала она, ; — я думаю, что должна молиться за вас до конца дней моих. Но как вы нашли меня?
«Римлянка», выпрямившись, продемонстрировала свою величественную, но, не тяжеловесную фигуру и направилась к одному из окон, драматическим жестом накинув пеплум на плечо.
— Из этого окна мы все видели, немного издалека, конечно, ибо вы были с другой стороны площади.
— Вы все видели?..
— Все: казаков, великолепную дуэль, в которой, правда, мало что поняли, а в том, что последовало, еще меньше. Это было впечатляюще, но совершенно непонятно. И мы не собирались вмешиваться, если бы не драматический финал, если бы не женщина, ударившая вас кинжалом. Тогда мы раскрыли ставни и так закричали, что негодница убежала, а мы спустились к вам.
Вот… вы и знаете все.
— Не совсем. Вы можете сказать, у кого я нахожусь?
Дама в фижмах рассмеялась.
— Вот с этого вам и следовало начинать. Где я? Что со мной? Кто вы? Такие вопросы должна задавать героиня драмы, когда она приходит в себя после обморока. У вас, правда, есть смягчающие обстоятельства, да и наши нелепые наряды должны были показаться вам странными. Итак, объясняю сразу: вы здесь, в службах дворца Долгорукого, большую часть времени нежилых, где нас охотно принимает консьерж, наш друг. Я могла бы продолжить мистификацию, уверив вас, что я Мария Стюарт, а эта благородная дама — Дидона, но я предпочитаю истину: мое имя Бюрсэ, я директриса Французского театра в Москве. Что касается вашего невольного лекаря, я думаю, что вы почувствуете гордость, когда узнаете, что за вами ухаживала знаменитая певица Ванина ди Лоренцо из миланского «Ла Скала».
— И Итальянской оперы в Париже! Большая поклонница и… личный друг нашего великого императора Наполеона, — дополнила Дидона с видом превосходства.
Несмотря на боль в плече и горе, вернувшееся вместе с сознанием, Марианна не могла удержаться от улыбки.
— Вы тоже? — сказала она. — Я слышала много восхвалений вашему голосу и таланту, синьора. Что касается меня, то я княгиня Сант'Анна и…
Она не закончила. Ванина ди Лоренцо стремительно вернулась к ней и, выхватив свечу из рук подруги, поднесла к лицу спасенной.
— Сант'Анна? — воскликнула она. — Мне уже казалось, что я где-то вас видела. Вы можете быть княгиней, но в самом деле вы певица Мария-Стэлла, императорский соловей, женщина, которая предпочла титулованного мужа выдающейся карьере. Я знаю это, я была в театре Фейдо в вечер премьеры. Какой голос!
