Мариенбад полностью

Ваш покорный слуга

Марк Давидович Марьямчик

Очень рад, что вы меня поняли. Но вы ошибаетесь, если принимаете это за комплимент. Уверяю вас, что я вообще человек искренний. Все одесситы такие. У нас в Одессе нет двуличностей. А то что вы намекаете на мою дальнюю родственницу, на Ямайчиху, на мадам Чапник и на других таких (тут вычеркнуто слово), то мне наплевать! Курорт существует для развлечений, а не для морали. Я не вижу никакого преступления в том, что вы встречаетесь с образцовым человеком. Скажите мне, пожалуйста, за что вы должны страдать больше всех на свете? Почему у нас в Одессе каждая женщина свободна и не знает рабства? Я возмущен, должен вам сказать, до глубины души и обратно! Но если вы хотите, чтобы мы рассуждали об этом более подробно, будьте сегодня от трех до четырех в кафе «Миньон», потому что в кафе «Эгерлендер» слишком много шума, еще хуже, чем у нас в Варшаве на Налевках. Кого вы там не видели?

С величайшим нетерпением жду вас обеих. Кланяйтесь мадам Пекелис.

М. Д. М.

Напрасно вы меня подозреваете. Уверяю вас, что все сказанное мною сегодня у источника далеко от комплимента. Можете мне верить, по совести. Я ценю в каждой женщине, во-первых, ум, во-вторых, такт и, в-третьих, образование. Я мало говорил с вами, но верьте мне: я знаю вас так основательно, как если бы мы были знакомы много лет. А насчет того, что вы думаете, будто я ревнив, – мадам Пекелис мне на это дважды намекнула, – то я клянусь вам, что вы ошибаетесь. Я только сказал: с какой стати этот кишиневский гусь, этот провинциал, ухаживает за нашими налевкинскими женщинами? А то что я бываю любезен с мадам Курлендер, не должно вас удивлять. Уверяю вас, что я любезен со всеми женщинами. У меня такая привычка. Все одесситы вообще люди вежливые и откровенные. И я говорю вам откровенно, что мадам Курлендер не стоит вашего мизинца. О вас я знаю по крайней мере, что вам навязали двух «Иче-Майеров», и вы страдаете, бедные, отдуваетесь за чужие грехи. А мадам Курлендер сама себя продала за деньги. Мадам Пекелис каждый раз напоминает мне, что я женат, – по-моему, напрасный труд. Разве я отрицаю, что у меня есть жена? Я только говорю, что это мне не мешает дружить с красивыми, умными, образованными дамочками, насколько это возможно. Послушайте меня, доброго друга, и пользуйтесь вашим пребыванием в Мариенбаде… Между прочим, кто вам сказал, что я пишу басни? И что они вам сказали? Где мы увидимся сегодня?

Ваш М. М.

Наш кружок в Мариенбаде единогласно решил, что ваше присутствие настолько приятно, что мы осмеливаемся пригласить вас вместе с вашей подругой, мадам Пекелис, завтра на нашу прогулку в Эгер. Там будут все наши интимные знакомые, и мы очень приятно проведем время. Мы будем кататься на лодке, а я буду читать мою басню, которую сочинил о дочерях Ямайчихи, и надеюсь, что доставлю вам истинное удовольствие. Думаю, что поскольку мадам Курлендер соглашается, то и вы, и ваша подруга тоже должны согласиться. Мы находимся в Мариенбаде, а не в Варшаве на Налевках и должны быть далеки от всяких предрассудков.

Сердечно приветствую вас обеих.

Ваш Марк Давидович М.

Моей дорогой супруге госпоже Бейльце, да здравствует она!